Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

(при ведущей роли в этом процессе древненижнефранкского) имеет также тесно примыкающее к «Франкскому диалекту» историческое исследование Ф. Энгельса «К истории древних германцев», в котором дана подробная классификация древнегерманских племен с указанием зон их расселения к началу нашего летосчисления (основывающаяся на сведениях античных историков). Данная классификация вступает в противоречие со старой антиисторической схемой, согласно которой нидерландский язык, противополагаясь англо-фризской группе языков, является непосредственным ответвлением нижнефранкского (как части нижненемецкого) без учета его сложных взаимодействий и контактов на территории Нидерландов с другими близкородственными германскими племенными диалектами[351]. В этих трудах Ф. Энгельса раскрывается сущность его концепции относительно франкского диалекта как языка искевонской группы племен, который

«уже в VI – VII веках был самостоятельным диалектом, представлявшим переходное звено от верхненемецкого, т.е. прежде всего алеманнского, к ингевонскому, т.е. прежде всего к саксонскому и фризскому»[352].

Однако очень важно подчеркнуть, что, восстанавливая целостность и самостоятельность франкского диалекта, Ф. Энгельс неизменно учитывает при этом всю сложность и многосторонность его исторических связей и взаимодействий с этими отличными от него, хотя генетически и близкими, западногерманскими диалектами в процессе складывания на их базе отдельных языков германских народностей. Относя к искевонскому племенному союзу (с его основным франкским ядром) также целый конгломерат мелких, впоследствии исчезнувших родственных племен[353], например хамавов, бруктеров, тенктеров, узипетов и др., Ф. Энгельс включает в него также и такие более отдаленные по своему родству племена, как принадлежавшие к хаттам (т.е. к эрминонам) батавы, заселившие дельту р. Мааса у левого берега Рейна[354]. Интересно, что следы пребывания некоторых из этих племен на территории Нидерландов находят свое отражение в отдельных древних топонимах (как, например, в местных названиях: Hamaland на р. Эйсел близ г. Девентера – от Chamaven ‘хамавы’; Betuwe – в Гелдерланде между реками Рейном, Леком и Ваалем – от Bataven ‘батавы’). Вышеупомянутое указание Ф. Энгельса на предположительный район древнего расселения батавов подкрепляется позднейшими данными историков нидерландского языка, в частности, К.Г.Н. де Войса[355]. Следует также отметить, что новейшие исследования по вопросу о франкской колонизации Южных Нидерландов (например, у историка Де Маре), позволяющие отнести ее к IV – V вв., подтверждают положение Ф. Энгельса о завершении заселения этой области салическими франками к VI в.[356]

Особое значение для правильного понимания содержания диалектной базы нидерландского литературного языка приобретает очень глубокая для своего времени трактовка Ф. Энгельсом понятия ингвеонской группы племен (с выделением в ней фризско-саксонского ядра), сочетающаяся с четким и исторически обоснованным представлением об ареале ее древней локализации[357].

Несмотря на длительную полемику, развернувшуюся за последнее время среди нидерландистов (и шире – среди германистов) в отношении объема содержания терминов «ингвеонский», «фризский» и «саксонский» языки, а также по поводу области распространения франков, фризов и саксов, тезис об ингвеонской подоснове голландского варианта (искевонского, т.е. франкского в своей основе) нидерландского языка остался в принципе незыблемым. Весьма показательно, что М. Шёнфельд и А. ван Луй, подводя итоги этой полемики среди нидерландистов и приводя попытки некоторых из них уточнить или пересмотреть старые «племенные» наименования языков[358], приходят к следующим знаменательным выводам:

«На современном этапе исследований мы считаем более осторожным и несомненно более практичным не отказываться от терминов „франкский“, „саксонский“ и „фризский“»[359].

Ср., с другой стороны:

«Ингвеонский – это обобщенное наименование для группы близкородственных диалектов, на которых первоначально говорили на побережье Северного моря и важнейшими из которых были: фризский, саксонский (до его франкизации) и англский. Этот термин следует предпочесть наименованию „англо-фризский“, который, между прочим, без всякого основания предполагает более близкую связь между фризским и английским»[360].

В этих высказываниях, приведенных из последнего издания труда авторитетнейших историков нидерландского языка, обнаруживается точка зрения, в основном совпадающая со взглядами Ф. Энгельса, сформулированными им в 80-х годах прошлого века.

В острой полемике по поводу франкского диалекта с М. Гейне и В. Брауне, формалистически растворявшими нижнефранкский диалект частью в саксонском, частью в нидерландском[361], у Ф. Энгельса выкристаллизовывается единственно правильное в научном отношении понимание диалектной основы нидерландского литературного языка (в обеих его разновидностях: фламандской и голландской). Он усматривает ее в диалекте салических франков – одной из главных ветвей франкских племен, противостоящей другой ветви – рипуарским франкам, говорившим на особом диалекте. Ф. Энгельс пишет:

«В настоящее время нет более никаких сомнений относительно того, что салический диалект продолжает жить в обоих нидерландских диалектах, фламандском и голландском, и притом в наибольшей чистоте на тех территориях, которые уже с VI века стали франкскими»[362].

Весьма существенным является тот факт, что Ф. Энгельс, рассматривая салический диалект в качестве основы как фламандской, так и голландской разновидности нидерландского языка, отнюдь не считает его однородным целым, являющимся диалектной базой для каждой из них в равной степени. Об этом свидетельствует немаловажная оговорка, что салический диалект продолжает жить в наибольшей чистоте на тех территориях, которые уже с VI века стали франкскими. Ф. Энгельс имеет здесь в виду как раз южнонидерландский (фламандско-брабантский) ареал, в наибольшей степени сохранивший салическую специфику и наименее подверженный диалектному смешению и инодиалектному влиянию[363]. С другой стороны, говоря о северном ареале, первоначально заселенном фризами и (на северо-востоке) саксами, Ф. Энгельс с предельной четкостью формулирует свое теперь уже уточненное понимание смешанной по своему характеру диалектной основы севернонидерландского (голландского) варианта литературного языка. Он пишет:

«На западе он (фризский язык. – С.М.) был оттеснен или совсем вытеснен нидерландским языком, на востоке и севере – саксонским и датским; но в обоих случаях он оставлял сильные следы в языке, который вытеснял его. Древнефризская Зеландия и Голландия сделались в XVI и XVII веках центром и опорным пунктом борьбы за независимость Нидерландов… Здесь поэтому преимущественно и складывался новонидерландский литературный язык, воспринимая фризские элементы, слова и формы слов, которые следует отличать от франкской основы. С другой стороны, с востока на прежние фризскую и франкскую территории проник саксонский язык»[364].

В приведенном отрывке дана в чрезвычайно сжатой форме исчерпывающая и глубоко научная характеристика языковых отношений, сложившихся в Нидерландах в XVI – XVII вв. в связи с переносом центра языкового развития на север и со смещением диалектной базы нидерландского литературного языка. Вместе с тем здесь очень ярко и убедительно показан гетерогенный, смешанный характер новонидерландского языка: необходимость выделения в нем основного франкского ядра и элементов ингвеонского (преимущественно фризского) субстрата. Интересно