Личины сексуальности - Палья Камилла

Венеции силой воображения интериоризировали женскую текучесть — главный хтонический принцип. Ренессансный Город искусства, триумф архитектурной изобретательности, Венеция самим своим существованием воплощала равновесие аполлонического и дионисийского и не нуждалась в художественном осмыслении этих идей. Равновесие в итоге разрушено вездесущей и всемогущей венецианской водой. Город гнил, затоплялся и шел к своей гибели. «Смерть в Венеции» Манна описывает современное вырождение города.

Четкие формы юношеского тела внутренне присущи флорентийской эстетике. Несомненно, они оказали влияние на такое флорентийское женское ню, как «Венера» Боттичелли с ее маленькой грудью и высоким грациозным станом. Деторождение не было ценностью ни для Флоренции, ни для Афин. Венеция же в изгибах женских тел смаковала изобилие, и оно спроецировано флорентийскими художниками на струящиеся волосы мужчин, превратившиеся в один из самых завораживающих предметов искусства эпохи Возрождения. Подобно здоровенному «Моисею» Микеланджело, это — исконно западная традиция. Только у кавказской расы, невообразимой смеси этнических типов, мы найдем такое разнообразие цвета и структуры волос. Портретное искусство сделало волосы европейца ярким выразительным средством создания сексуальных личин. В эпоху Возрождения, как, впрочем, и сегодня, смазливый мальчик с шапкой длинных красивых волос обладает сражающим насмерть андрогинным очарованием. Все франтоватые ангелы итальянского Возрождения носят корону языческой телесности.

Рафаэль из Урбино, самый младший из трех гениев Высокого Возрождения, вернул гомоэротическое очарование Флоренции обратно в русло плодовитой женственности. Он создал словно предназначенный для рождественской открытки задушевный образ Мадонны, простой крестьянской девушки с открытыми лицом и объятиями. Рафаэль испытал сильное влияние Леонардо и Микеланджело, способствовавших отходу от его учителя Перуджино и от умеренного, мягкого, малофигурного североевропейского стиля. Но Рафаэль отвергает присущие Леонардо и Микеланджело сексуальную двусмысленность и психологический конфликт. Он поступит с ними так, как позднее Ките с Кольриджем, — подсластив и очистив от демонизма, превратит материнство из проклятия в благословение. Рафаэль искусно исправляет своих учителей. Непревзойденное сияние и полупризрачная оболочка женственной эмоции проясняет пасмурную атмосферу Леонардо. Если верить сохранившимся портретам и автопортретам, из всех трех художников Рафаэль обладает самыми женственными манерами и наружностью. Его поворот к женщине предваряет смещение сексуальных акцентов в искусстве позднего Возрождения.

В искусстве маньеризма и барокко, так же как и в эллинистическом искусстве, происходит повторная поляризация полов. «Персей» Челлини, с которого мы начали, держит свой ятаган на уровне гениталий, подчеркивая свою победу над роковой женщиной, чью истекающую кровью голову он выставляет напоказ. Автопортретный «Давид» Бернини отличается открытой мужественностью и безумством движений. Андрогинность и аполлоническая обособленность первых «Давидов» Возрождения заново определена в контексте поздней фазы. «Аполлон» Бернини преследует нимфу, превращающуюся в колючее дерево. Метаморфоза — дионисийский принцип фантастичности эпохи барокко. Бернини даже устанавливает балдахин над главным алтарем христианского мира на основании из четырех гигантских извивающихся бронзовых языческих змеев. Величайшее произведение барокко, его «Экстаз святой Терезы», — сексуальная пародия на бесчисленные «Благовещения» эпохи Возрождения, превращающая вооруженного андрогина в обыкновенного приятно возбуждающего будуарного соблазнителя. Сраженную оргазмом жертву несет безудержно дионисийское облако. Женщина со всем своим трепещущим внутренним миром — в центре композиции.

1 Боккаччо Дж. Декамерон. М., 2000. С. 34.

2 Ziegler P. The Black Death. N. Y., 1969. P. 278.

3 Буркхардт Я. К. Культура Италии в эпоху Возрождения. М., 1996. С. 122.

4 Castiglione В. The Book of the Courtier. N. Y., 1959. P. 139.

5 Ibid. P. 29, 344—345, 36.

6 Welsford E. The Court Masque. Cambridge, 1927. P. 398—399.

7 ГетеИ. В. Годы учения Вильгельма Мейстера// Гете И. В. Собр. соч. М., 1978. Т. 7. С. 245.

8 Janson Н. W. The Sculpture of Donatello. Princeton, 1957. Vol. 2. P. 85.

9 Trachtenberg M. An Antique Model for Donatello’s Marble David 11 Art Bulletin. 1968. Vol. 50. P. 268. Я благодарю Кристен Липпинкот за то, что она обратила мое внимание на эту публикацию.

10 Hauser A. Social History of Art. Vol. 2. P. 37.

11 Shapiro M. Leonardo and Freud. An Art-Historical Study // Renaissance Essays. N. Y„ 1968. P. 319.

12 Farnell L. The Cults... Vol. 3. P. 259; Frazer J. G. The Golden Bough. Vol. 7. P. 67—68.

13 Symonds J. A. A Problem of Greek Ethics. P. 68.

14 Clark К. The Nude. P. 332.

15 Stokes A. Michelangelo. A Study in the Nature of Art. L., 1955. P. 89.

16 Vasari G. Lives of Artists. N. Y., 1946. P. 273.

17 Clark K. The Nude. P. 102, 99.

18 Pope-Hennessy ]. The Portrait in the Renaissance. The A. W. Mellon

Lectures in the Fine Arts, 1963. N. Y., 1966. P. 300.

19 Liebert R. Michelangelo. A Psychoanalytic Study of His Life and Images. New Haven, 1983. P. 65.

20 Clark K. The Nude. P. 325; Stokes A. Michelangelo. P. 87.

Спенсер и Аполлон

н «Королева фей»

Английская литература — одна из величайших конструкций в истории искусств. Это — музыка и философия, чувственный поток мысли, питавший поколения писателей, начиная со Средних веков и кончая эпохой модернизма. Оригинальность английской литературы проявляется в эпоху Возрождения, и это заслуга одного человека — Эдмунда Спенсера. Его эпическая поэма «Королева фей» (1590, 1596) значит для английского Возрождения то же, что для итальянского — живопись и скульптура. Спенсер — наследник Боттичелли. Спенсер интуитивно постиг твердо проведенную аполлоническую линию и тем самым приобщил английскую литературу к древней династии западных сексуальных личин. Изобразительное искусство, за исключением портрета, было слабо развито в эпоху английского Возрождения, отчасти из-за кампании по уничтожению католических икон при Генрихе VIII. Спенсер воссоздает английскую живописность в поэтической форме. Влияние Спенсера на последующих писателей, начиная с Шекспира, поистине безмерно. Через внутреннюю противоречивость Спенсера английская литература обрела поразительную сложность. Например, хтонический демонизм романтической поэзии пестрит тайными вытеснениями «Королевы фей». И мы увидим, как этот демонизм

перейдет от Кольриджа к Э. По, Бодлеру и дальше. Спенсер изобрел художественный словарь английской поэзии и этим изобретением превратил ее в медитацию на темы природы и общества, на темы секса, искусства и власти.

В наше время «Королева фей» — огромный выброшенный на берег кит, покинутый на пустынном побережье факультетов английского языка. Спенсер — заложник критиков, вырастивших вокруг него заросли скучных комментариев. Изучение Возрождения прискорбно специализировано; бурная эпоха сведена к