Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Голландии, Ники мог думать только о своем уходе и обидных словах Рона Денниса. Они почти перестали разговаривать — общались исключительно по техническим вопросам: Деннис попросил Лауду уступить Просту право на запасную машину в Зандворте. И австриец с готовностью согласился, ведь Ален претендовал на титул чемпиона мира. Ники говорил:

Я отнесся к этому совершенно спокойно. Машина должна была перейти Алену: это справедливо. Но когда мы разговаривали, Рон не мог сдержаться. Снова завел песню о том, как они с Джоном вкалывают, а когда McLaren побеждает, все пишут только про Лауду и Проста. Звучало это так, будто бы я нежился на солнышке на Ибице, пока делалась вся работа, а потом прилетал и снимал сливки, а все фотографы тут же облепляли меня — короче, молол всякую чушь. У меня не было больше никакого желания с ним разговаривать.

В субботу после практики на влажной трассе Лауду занимало совсем другое: в пятницу возникли технические проблемы, и шанса наверстать упущенное не было. Придется стартовать с пятого ряда решетки вместе с Brabham-BMW Марка Зурера, опытного швейцарского пилота, который доезжал последние гонки в карьере пилота «Формулы-1». Зурер вспоминал:

Я всегда считал Ники классным логиком. Когда пилоты собирались что-нибудь обсудить и дискуссия заходила в тупик, он всегда говорил: «Смотрите. В чем суть проблемы? Что мы можем сделать? Мы можем сделать следующее…» И — раз-раз-раз — раскладывал все по полочкам и говорил: «Видите? Все очень просто!» Это было невероятно. Мы расходились после собрания, а Ники ставил в известность СМИ, объяснял, что было сказано и что мы собираемся предпринять. Он умел дать всему логическое объяснение — мало кто из пилотов на такое способен. Для него эмоции были на заднем плане. «Нам надо это сделать — так давайте сделаем!»

Как пилот он не давал конкретных советов, а говорил что-нибудь вроде «Когда со мной случалось такое, я делал то-то и то-то», предоставляя тебе самому возможность принять решение. Но в его гоночном стиле была одна черта, которая мне не нравилась. (Да, как правило, у него машина была быстрее, и в большинстве случаев он обходил меня на целый круг.) Когда Ники приближался, я его пропускал, но он вдруг начинал колебаться. Хуже этого нет. Оставляешь ему место, а он не проходит, потому что не уверен, что ты его пропускаешь. Едет рядом, а ты на внешней траектории и не можешь войти в поворот. В итоге вы оба теряете время. И хотя ты не борешься за победу, у тебя тоже есть свои задачи. То ли дело Прост — вжух! — и его уже нет. Сразу понятно, что он сейчас сделает, можешь выезжать за ним из поворота, и вы оба не потеряете время. Когда я соревновался с Ники на Brabham в других ситуациях, все было отлично: он сразу «закрывал калитку» — или не закрывал. Словом, вел себя честно.

Хотя они и стартовали с одного ряда, в этой гонке Лауда обошел Зурера после того, как Brabham «захромал» из-за хронической проблемы с выхлопом — как раз в тот момент, когда Зурер мчался к четвертому месту — лучшему в карьере. В этот раз Лауда определенно не сомневался, проходить соперника или не проходить: Прост развил такую скорость, что у Ники не оставалось времени на раздумья. И предсказание Фёлькера о победе возымело удивительный эффект:

В то время я стал редко бывать на автогонках. Меня уже больше интересовало автомобилестроение в целом и другие вещи. Но надо было завершить последнюю книгу с Ники — нашу пятую совместную книгу, — поэтому я решил приехать на еще один Гран-при, чтобы еще раз проникнуться этой атмосферой. На решетке мне вдруг пришло в голову, что было бы неплохо, если бы Ники выиграл эту гонку. Не знаю, почему я это сказал, просто показалось, что идея хорошая. Я всего лишь пошутил, но по ходу гонки шутка стала воплощаться в реальность.

На старте Лауде повезло. У завоевавшего поул-позишн Пике на Brabham заглох двигатель, а Тьерри Бутсен, который был впереди Лауды на решетке, очень медленно стартовал на своем Arrows-BMW. Слово Ники: «Объезжаю его, вижу, как медленно едет Мэнселл, а потом чуть не врезаюсь в Нельсона. В результате в конце первого круга я пятый — сразу после Проста. Говорю себе: «Черт! Мне казалось, Фёлькер несет чушь, а теперь думаю: может, стоит попробовать выиграть?»»

Потом Лауда смог добраться до третьего места, а на первое вышел Прост, поскольку Williams Росберга сошел с трассы из-за проблем с двигателем. Когда была пройдена треть дистанции, Лауда заехал на пит-стоп и опустился на восьмое место (McLaren стоял всего 10 секунд — очень мало по меркам 1985 года). Похоже, игра проиграна: у Лауды возникли проблемы с управлением. Ники рассказывал:

После замены шин у меня появилась избыточная поворачиваемость, да еще какая. Видимо, во время пит-стопа что-то случилось. Потом узнал, что Рон решил поставить жесткую шину только на левое заднее колесо[87]. Это он так решил, ни я, ни механики об этом не просили! Мне было очень тяжело справляться с машиной. Я знал, что Алену тоже предстоит пит-стоп, и они [Деннис] сделали что-то с моей машиной, чтобы Ален наверняка победил, раз мне уже все равно. Помню, в тот момент я подумал: «Черта с два Прост выиграет эту гонку!»

На половине дистанции Прост заехал на пит-лейн, но Лауде повезло снова: на колесе McLaren француза заклинило гайку, Ален провел на пит-стопе 18 секунд и вернулся в гонку третьим, а Ники уже лидировал. Через 12 кругов Прост нагнал и прошел Lotus Сенны. Лауда опережал Алена на семь секунд. И не намеревался отдавать победу.

К 54-му кругу, за 16 до конца, отрыв составлял 3,8 секунды. И партнеры по команде сражались до последнего: Прост установил рекорд круга и сокращал отставание от Лауды на 0,1–0,2 секунды за круг. Теперь отрыв составлял 2,5 секунды. Потом круговой дал Просту возможность еще его сократить, но француз, пытаясь захватить лидерство, заехал двумя колесами на траву. Отрыв снова увеличился. Ники не собирался уступать.

Они мчали вперед на последнем отрезке практически на равных. Во время заключительного 4,16-километрового круга Прост нырял то вправо, то влево, но Лауду это не сбивало. На финишной черте Ники выиграл у Алена 0,232 секунды. Прост рассказывал:

Невероятная гонка. Ники все время перекрывал мне траекторию, но я понимал: ему терять нечего.