Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Поэтому и не злился, хотя эта победа помогла бы мне взять титул. Было интересно, потому что в этих гонках мы были ограничены количеством мощности [турбо], которую можно было использовать в гонке. На приборной панели видно, сколько мощности использовано. Я не потратил ничего, Ники, наоборот, очень много — я понял это по тому, как вела себя его машина, когда мы ехали бок о бок.

Когда гонка закончилась, Ники заглянул в мою машину. Увидел, что я не использовал турбо, сказал спасибо и еще несколько добрых слов. Услышать их от Лауды было очень приятно. Он понимал, что мне непросто, ведь победа в Зандворте помогла бы мне выиграть чемпионат.

Через три гонки Прост на «Брэндс-Хэтче» все же официально стал чемпионом мира. Хотя Лауда не присутствовал на ней, потому что повредил запястье на предыдущем этапе в Бельгии, он воздал должное Просту. Ален же вспоминал:

Ники всегда был очень дружелюбным, всегда был готов прийти на помощь. Я очень многому у него научился. Философия, менталитет — все это отличало его от остальных. И та авария [в 1976 году] сильно на него повлияла. Из-за проблем со здоровьем Ники не мог активно заниматься спортом, а я мог. Помню, я сказал себе перед какой-то сложной гонкой: «Ему будет трудно, он наверняка устанет». Но Лауда никогда не уставал! И ел только морковь и всякое такое — не понимаю, как это возможно! Конечно же, Вилли Дунгл играл огромную роль в жизни Ники. И мне Вилли в свое время тоже очень помог: Ники охотно согласился, чтобы я тренировался у Дунгла.

Помню, в Лонг-Бич, вскоре после моего перехода в McLaren, я сидел и ел стейк и картошку фри за час до гонки, потому что привык так питаться, пока был в Renault. В то время я весил 62–63 килограмма. Как только я начал заниматься с Вилли и поменял рацион, скинул четыре килограмма — и до сих пор столько вешу. Я узнал много нового о питании, тренировках и так далее. Ники поощрял меня двигаться в нужном направлении, хотя он вовсе не был обязан это делать. Другой бы на его месте просто сказал: «Вилли — мой тренер. Заведи себе собственного». Я считал это показателем того, насколько Ники уверен в том, что делает и говорит.

Так было не только с тренировками. Как-то раз после гонки — не помню, какой именно, — я ужасно расстроился, потому что второй этап подряд лидировал по ходу, но проиграл. Тогда Ники спросил, какие у меня планы. Я сказал, что еду домой: настроения нет никакого. Но Ники и Вилли хором заявили: «Нет, домой ты не едешь. Поехали с нами».

И мы отправились в ночной клуб. Ники купил мне виски с колой. Потом еще и еще. Уже после первого стакана я был пьян в стельку. Лауда сказал, что я должен понять одну вещь: «То, что случилось на трассе, уже случилось. Все в прошлом. Изменить это нельзя. Так что пей по глоточку, выспись как следует и обещай, что с завтрашнего дня ты будешь думать о будущем и никогда — о прошлом». Быть может, это лишь слова, но когда слышишь их от Ники — и от Вилли тоже… Они запали мне в душу. Теперь, если я не могу что-либо изменить в своей жизни, я не сожалею о сделанном. И я благодарен за это Ники.

Лауда был очень сильным человеком. Он всегда старался вести себя дружелюбно. Не припомню, чтобы Ники с кем-нибудь обошелся грубо. Во всяком случае, у меня с ним никогда не возникало конфликтов, даже когда мы были партнерами по команде и оба боролись за титул. Может, Ники вел себя иначе, когда говорил с Роном о контрактах и тому подобном, но атмосферу в команде это не портило.

Дэйв Райан, спортивный директор McLaren, который наблюдал за отношениями Проста и Лауды лично, придерживался такого же мнения:

Это было чудесное время. Ален — фантастический парень и супергонщик. Один из тех, кто проводит много времени с механиками. Помню, стоя на подиуме на одной из гонок, он сказал с подиума: «Сейчас водить машину может и обезьяна». При том что куча пилотов после победы заявляют: «Я выжал из этой машины все», — уверенные, что никто лучше них не смог бы. Ален же всегда искренне воздавал должное команде, и это чувствовалось. С такими парнями, как он, приятно работать.

Ники был другим, но это не значит, что плохим. Просто пришлось научить его заглядывать в гараж перед уходом с трассы и желать парням спокойной ночи. Его хватало максимум на «Ну я пошел. Спасибо. До свидания». Он был настоящим гонщиком, но не понимал, какие преимущества дает тебе тесное общение с механиками. Но иметь такого пилота в команде было здорово. Когда он выиграл третью гонку после возвращения в 1982 году, мы увидели, что он со свойственной ему педантичностью все же старается выстроить отношения с гаражом.

В 1984 году отношения между Ники и Аленом были напряженными. Незадолго до финальной гонки в Эшториле они купили в складчину пять золотых наручных часов и решили: кто выиграет чемпионат, тот получит часы и отдаст их избранным членам команды. Меня тогда не было: я летал в Новую Зеландию на похороны отца. Ники сказал, что у него есть часы для меня, но каждый раз, когда мы встречались, смотрел на запястье и спрашивал: «Знаешь, который час?» Я так и не получил свои часы!

Несмотря на напряженное соперничество, механики вели себя достойно: никаких закулисных дел, никаких грязных методов. Только открытая борьба пилотов. Между двумя сторонами гаража было соперничество, но всегда честное. О лучшем и мечтать нельзя. Все работало отлично, и я с удовольствием вспоминаю эти старые добрые времена.

На финальной гонке 1985 года эти старые добрые времена чуть не увенчались сказочным концом. Впервые Гран-при Австралии проходил в Аделаиде — это была типичная городская трасса и последний из 171 этапа Гран-при для Лауды. В квалификации Ники стал 16-м, на шесть рядов позади Алена. Но великолепно стартовал и к 15-му кругу продвинулся на шестое место. У большей половины из 25 стартовавших возникли технические проблемы (у Проста, например, отказал двигатель), а другие соперники допустили ошибки на сложной трассе, и через две трети дистанции Лауда оказался лидером. Но ненадолго.

Сказка растаяла, как дым, когда в конце прямой на