Палимпсест. Поэтика средневековой латинской литературы - Олег Сергеевич Воскобойников

и потомков, за исключением, конечно, святого Бернарда. Но и с этой высоты он многое разъясняет в том, как духовная литература бытовала и что давало писателям его времени право говорить от первого лица и рассказывать о собственных горестях и радостях.

Можно было бы считать «размышления» курьезом временного значения. Однако история некоторых сочинений, в том числе анонимных псевдоэпиграфов, приписанных святым масштаба Бернарда Клервоского ради придания им авторитетности, показывает, что такой «поток сознания» успешно дожил до зари индустриальной веры, несмотря на все успехи (и неудачи) Просвещения. Другое дело, что в истории большой литературы медитативная традиция оставалась и остается в тени, списывается по разряду литературной «жвачки» даже среди медиевистов, которые вроде бы понимают, чем люди жили столетиями. Но именно здесь по-прежнему возможны нетривиальные открытия, в том числе для истории представлений европейца о себе самом.

Часть IV

Ускользающая красота

Хлопоты Сугерия, смиренного аббата Святого Дионисия

В истории средневекового искусства частный эпизод реконструкции почтенной бенедиктинской обители Сен-Дени под Парижем давно известен как рождение готического стиля. Менее известно, как именно этот ключевой момент выразился в словесности, конкретно – в словах аббата Сугерия. Он рассказал об обстоятельствах в трех сочинениях: «Постановление», Ordinatio, говорит о ситуации на 1140 год, «Освящение», Dedicatio, – на 1144‑й, «Управление», Administratio, – на 1148‑й. Все они доступны в новом русском переводе725. С них мы и начнем наш разговор о том, как в латинской словесности XII–XIII веков отразились представления мыслителей того времени о красоте.

Всерьез надеяться на полное осуществление своих амбициозных замыслов Сугерий вряд ли мог. Поэтому в завещании, датированном 17 июня 1137 года, он описал логистику так, чтобы она не рассыпалась после его ухода в мир иной726. Материальной базой послужили средства от доходов с поместий, накопленных и организованных его стараниями, с тех пор как он в сорок один год, в 1122‑м, возглавил монастырь727. Рачительный хозяин сначала позаботился о насущном, о повседневной жизни своей общины, и перестроил жилищный комплекс. С 1137 года он взялся за главное – церковь728. Начал с фасада, забросил его, не возведя башен, решился на хор, вначале сознательно не посягая на неф VIII века. Зодчим пришлось работать в не совсем обычном порядке. Вместо того чтобы двигаться с востока на запад, от хора к центральному нефу и, наконец, к западному массиву и фасаду, им пришлось обстраивать древнюю церковь с запада, потом с востока.

В «Управлении» первая половина посвящена педантичному описанию накопления богатств. Это накопление, естественно, выводится как богоугодное дело и подготавливает читателя к рассказу о не менее богоугодном вложении этого движимого и недвижимого капитала в перестройку аббатства. Следует рассказ о перестройке. Эти шесть очень информативных, плотно написанных блоков представляют из себя законченный мини-трактат внутри большого трактата – дело довольно обычное в словесности того времени. Повествование начинается и заканчивается словами о Боге. Именно Ему и здесь, и в «Освящении» Сугерий навязчиво приписывает все свои общие помыслы, конкретные замыслы и исполнение этих замыслов. С одной стороны, опять же в этом деловитом благочестии трудно найти что-то оригинальное, если бы не такая настойчивость Сугерия в том, чтобы детально изложить все это на пергамене, причем с точностью и трогательным занудством казначея. Все траты перемежаются у него с богословствованием, причем местами довольно высоколобым, а вовсе не камуфляжным. Именно в этом единстве мы и должны воспринимать начинания аббата Сен-Дени.

Когда сегодня оказываешься в величественной базилике, силен соблазн считать желания Сугерия воплощенными, а слова его принимать на веру. Но соотнесение его описаний с данными археологии и историко-архитектурного анализа сохранных частей постройки показывает, что многое у него приукрашено или сознательно переиначено729. Проблема в том, что пишет он на хорошей латыни своего времени, которая ценила разного рода риторические фигуры, включая умолчания и экивоки. Это свойственно и пассажам, где он вроде бы предельно точен. Например, в «Управлении» и в «Посвящении» он утверждает, что успех работ на фасаде и башнях подвиг его тут же, в 1140 году, взяться за хор. Но он же признает, что башни решил оставить незаконченными, поскольку укрепил и украсил несущую распор нефа конструкцию западного массива, включая порталы и капеллы, и этого было достаточно, чтобы перейти к святилищу – восточной, алтарной части. Однако он же вроде бы «повелел различным образом украсить» некую башню и завершить фасад «бойницами, как для украшения церкви, так и для пользы, коли понадобится». На латыни это звучит так: turrim etiam et superiora frontis propugnacula tam ad ecclesie decorem quam et utilitatem, si oportunitas exigeret, uariari condiximus730. Фраза не из легких. Что за башня? Одна из двух боковых? Или весь фасад здесь назван «башней»? И что именно Сугерий «повелел разнообразить» (condiximus uariari)?

Сугерий не утверждает, что завершил крылья трансепта, соединявшие его хор с древним нефом: он «бился» за это, но как – Богу известно731. Вполне возможно, что ответственный аббат сознательно темнил в некоторых формулировках. Но он точно не утверждал, что закончил фасад. То, что мы видим сегодня, стоя перед базиликой Сен-Дени, – результат прочтения первыми реставраторами изначально темных текстов вкупе с представлениями середины XIX века о том, как должен выглядеть королевский памятник середины XII века вообще, и о том, чего хотел Сугерий. Сейчас, после восстановления пострадавшего от пожара Нотр-Дама, поднаторевшие в готическом зодчестве строители решили выстроить новую башню, до которой у средневекового застройщика руки не дошли. Дождемся результатов.

Немолодой Сугерий не мешкал. Он знал, что стройка не стоит на месте только благодаря его личной энергии и что времени не хватит на все задуманное. Необходимость свести новый хор с каролингским нефом в 1144 году вызвала какие-то сложности, и строителям пришлось вернуться к западному массиву и северной башне. Деловая хватка и житейская мудрость заставляли аббата вести стройку в сумасшедшем ритме по всем фронтам. Ему везде хотелось совершенства, причем срочно. Отсюда рассказы о том, как отовсюду не иначе как чудом, по милости Божьей, стекаются и великие мастера, и средства на их оплату. А нам, читателям, остается только воображать себе масштаб предприятия без привычных сегодня средств коммуникации и бесперебойных цепей поставок.

Зато когда он приводит отлитые на фасаде в бронзе стихи, это на языке той же словесности Высокого Средневековья как раз предельно ясно: все здесь написанное в точности выполнено732. Или будет выполнено, коли Господь будет милостив, а преемники – богобоязненны, предприимчивы и тороваты. Надписи на видном месте, в торжественной форме, во все времена обладали перформативным значением. Средневековая церковь – не исключение. Поставив таким образом штамп, Сугерий изящно переводит внимание читателя к самому главному – хору, то есть пространству даже более значимому, чем фасад. Неслучайно хор называется у него «верхней» или «высшей» церковью (ecclesia superior, superior pars).

Неоднозначные выражения и регулярное призывание Бога и святых Его в посредники и свидетели не скрывают явного желания Сугерия на века связать свое скромное имя с базиликой. Но его литературные отчеты поставили перед учеными наших дней резонный вопрос: мог ли он и впрямь возвести такой сложный, новаторский и дорогостоящий хор «за три года и три месяца»?733 Во-первых, мог. Другое дело – что из замыслов, нам в деталях не известных, было выполнено и что сохранилось при позднейших перестройках. Во-вторых, он заключил всю постройку с востока и запада двумя массивами, а этим массивам придал то символическое значение, которое сложилось у него в голове и в сердце за долгие годы служения аббатству. Лучше всего это значение выразилось в описании церемонии освящения хора, сознательно охватившей всю постройку снаружи и внутри.