Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории - Коллектив авторов -- История

тисках, «сожжен, расчленен и уничтожен». При этом, утверждает Пич, «все кхмерское население провинции Кампонг Тхом, одурманенное и напуганное, бежало в лес». Вьетнамские войска отправились на север, чтобы арестовать Нонга и Эя, ведущих кхмерских чиновников в Кампонг Тхоме. Там, пишет Пич, «отказавшись подчиниться, эти два человека быстро собрали войска для расправы над вьетнамцами». Резня началась в провинции Кандал и распространилась на все крепости, от Стаунга до Барая, и все население». Однако, видя, что дальнейшее сопротивление безнадежно, Нонг повел большой отряд камбоджийцев через джунгли в северную кхмерскую провинцию, контролируемую сиамцами, где он и многие беженцы погибли[751].

Дальнейшие разрозненные восстания кхмеров происходили с 1837 по 1839 год[752]. Теперь, утверждал Пич, повстанцы «убивали вьетнамцев по всей стране». Оккупационные войска, не сумев обнаружить повстанцев, «арестовывали только испуганных людей», заключив тысячу узников в клетки, поставленные друг на друга. Намерение Чыонг Минь Гиана, по словам Пича, состояло в том, чтобы «отговорить молодежь от участия в восстании». Он «уничтожал повстанцев, как будто выкорчевывал деревья». Среди ужасных пыток, о которых рассказывает Пич, Гьян якобы приказал растянуть трех детей на земле, «а их головы расположить вокруг камина. Затем огонь разжигали, а на их головы ставили огромную железную кастрюлю, в которой варили других детей».

Заключенным приходилось копать рвы, в которые их бросали; «затем их засыпали землей и разжигали костер, чтобы превратить их в пепел»[753].

Минь Манг проявлял личную заинтересованность в умиротворении Камбоджи. Обращаясь к кхмерам в указе 1838 года, он жаловался, что они игнорируют его «щедрость». Например, «в Камбоджу были направлены императорские войска, стоившие миллионы монет, которые принесли вам безопасность, уничтожив тайцев. Войска были размещены, чтобы принести мир. Эта акция была подобна тому, как если бы камбоджийский народ выбрался из грязи на теплую пуховую перину. <…> Почему есть люди, которые ненавидят нас и верят повстанцам?» Год спустя Минь Манг снова жаловался на то, что камбоджийские чиновники, которые все «получили титулы от моего двора», продолжают необъяснимым образом использовать свои кхмерские титулы. «Камбоджийцам следует объяснить, что для них большая честь иметь титулы, дарованные им этим двором. Поэтому в разговоре они должны использовать наши титулы». Другой вьетнамский чиновник утверждал, что камбоджийцы сохраняют чрезмерную власть: «Местные жители собирают налоги, которые причитаются нам, и при этом властвуют друг над другом». В 1840 году вьетнамский персонал наконец взял на себя непосредственное управление камбоджийскими провинциями. В июне того же года Минь Манг понизил королеву Мей в должности и ввел вьетнамский налоговый режим, включая новые налоги на продукты питания. В августе последовал арест шести видных кхмерских чиновников, а затем Мей и двух принцесс. Все они отправились в изгнание в Сайгон[754]. Официальные лица Дайнама объяснили, что покойный король Чан не оставил «наследника, а четыре его дочери были равны и не могли управлять страной. Поэтому [наш король] приказал армии заготовить рисовые пайки и отправить их [защищающему Вьетнам] правительству, чтобы оно распорядилось землей и создало [районные] администрации»[755].

Тем временем внутри страны участились случаи противостояния власти Хюэ. В 1830-х годах произошло три крупных внутренних восстания; четвертое вспыхнуло в 1841 году. В 1836 году, когда Минь Манг приступил к реализации амбициозной программы по измерению земель на юге Вьетнама, он спросил мандарина о настроениях населения на юге. Ответ был таким: «Все люди дрожат и вздыхают». Аграрная программа Минь Манга была необходима для сбора налогов, чтобы прокормить войска в Камбодже. Один вьетнамский чиновник сообщил, что оккупация должна была содержать там 5000–6000 военных. Ежегодно это обходилось Вьетнаму в 70 000–80 000 hoc[756] нелущеного риса, при месячном жаловании в один hoc на солдата[757]. Помимо трехкратного увеличения налоговых поступлений от риса, регистрация земли способствовала призыву на камбоджийский фронт. Все вьетнамские солдаты там были землевладельцами (арендаторы не облагались налогом). Доля южных вьетнамцев, призванных в армию, также увеличилась в три раза – с 7 до 20 %. После 1836 года Хюэ призвал 21 000 южновьетнамцев на военную службу до достижения ими возраста 50 или 55 лет. С 1839 года состоятельные вьетнамцы получали правительственные звания за пожертвование и доставку в Камбоджу или на границу более 2500 hoc нешлифованного риса. Война все более милитаризировала режим Минь Манга. К 1839 году он советовал своим администраторам: «Все гражданские чиновники в идеале должны быть вынуждены учиться военному искусству, а все военные чиновники должны быть вынуждены учиться гражданскому делу. Гражданские чиновники не должны рассматривать ружья и пушки как сферу ответственности военных бюрократов»[758].

Проблемы Дайнама обострились, когда в сентябре 1840 года в Южной и Восточной Камбодже вспыхнуло серьезное восстание. По словам Пича, заключение в тюрьму кхмерских принцесс и придворных спровоцировало чиновников и население Камбоджи на восстание «против арестов и произвольных истреблений». Восстание охватило всю страну[759]. Минь Манг взорвался в письме, которое он написал Гиангу в Пномпень: «Иногда камбоджийцы лояльны, иногда они предают нас. Мы помогали им, когда они страдали, и вытаскивали их из грязи. <…> Теперь они вновь взбунтовались: Я так зол, что мои волосы встают дыбом. <…> Сотни ножей должны быть использованы против них, чтобы разрубить их, расчленить». В другом указе он добавил, что повстанцы должны быть «раздавлены в порошок». Лидеры камбоджийских повстанцев ответили ему взаимностью: «Мы счастливы, убивая вьетнамцев. Мы больше не боимся их; во всех наших сражениях мы помним о трех драгоценностях [буддийского учения] – Будде, Законе и монашеской общине». Перед смертью в начале 1841 года Минь Манг выразил свое собственное мнение: «Камбоджийцы настолько глупы, что мы должны их запугать. Обычное моральное убеждение не имеет никакого эффекта». В знак крушения своих надежд на развитие сельского хозяйства на присоединенной территории Минь Манг приказал сжечь камбоджийские сады и посевы[760].

Еще одно сиамское нашествие

Сиам вернулся к наступательным действиям после трудностей с собственными кхмерскими королевскими ставленниками. Бангкок посадил в тюрьму одного из своих приближенных камбоджийских принцев, а другой с несколькими тысячами последователей в 1839 году перешел на сторону вьетнамцев, но был арестован Гиангом в Пномпене. В 1840 году сиамский полководец Бодин разместил гарнизон в Баттамбанге, чтобы подготовить новое вторжение. В том же году он вновь вторгся в Камбоджу, его 35-тысячная армия одолела вьетнамский форт в Пурсате, а затем отступила к Баттамбангу. Один из кхмерских повстанцев сообщил о трудностях из внутренних районов страны: «Мы не можем продолжать сражаться с вьетнамцами. У нас не хватает войск, винтовок,