Иррациональный модернизм. Неврастеническая история нью-йоркского дада - Амелия Джонс

11 Как утверждает баронесса в автобиографии, её мать происходила из зажиточной польской семьи, а немец-отец был «бригадиром каменщиков», преуспевающим строителем. Мечты о богатом любовнике неоднократно упоминаются в её автобиографических заметках, хранящихся в собрании библиотеки Мэрилендского университета. Там же встречается выражение «мещанские оковы». См. также предисловие Хьяртарсона и Спеттига к изд.: Freytag-Loringhoven Е., von. Baroness Elsa. Р. 16.

12 Описания её многочисленных любовников можно найти в её автобиографии (Freytag-Loringhoven Е., von. Baroness Elsa). С бароном она познакомилась и вышла за него замуж в Нью-Йорке в 1913 г. Фактически их совместная жизнь закончилась несколькими месяцами позже, когда он решил принять участие в войне и отбыл в Европу. Там он тотчас же попал в плен к французам. Четыре года спустя, сразу после окончания войны он совершил самоубийство в швейц, лагере для военнопленных.

13 Подробнее об их взаимоотношениях см.: Herring Ph. Djuna: The Life and Work of Djuna Barnes. Harmondsworth: Penguin, 1995. P 112; O’Neal H. Life Is Painful, Nasty, & Short… In My Case It Has Only Been Painful & Nasty: Djuna Barnes 1978–1981, an Informal Memoir. New York: Paragon House, 1990. P. 51, 57, 139; Gammell. Baroness Elsa. P. 338–361 (глава 13, “Courting Djuna Barnes”).

14 См.: Williams W.C. Sample Prose Piece: The Three Letters // Contact 4 (Summer 1921). P. 11.

15 В качестве примера можно привести яростные экспериментальные критические комментарии баронессы о творчестве Уильямса («Э-э – бе-е! Карлос Уильямс, ах, ты колченогая, вцепившаяся в деловой портфельчик мелкая гнида!») в тексте «Тебя зову я “Гамлетом обручального кольца”: критика “Коры в аду” Уильяма Карлоса Уильяма [sic] и почему», см.: Little Review 7. No. 4 (Jan.-March 1921). P. 48–55, 58–60; и 8. No. 1 (Autumn 1921). P. 108–111; цитата о «гниде» находится на с. по. Заметку в журн. “Contact” Уильямс опубл, в том числе для того, чтобы ответить на первую часть этой критической статьи.

16 Что касается Дюшана, то баронесса считала, что он не просто живёт буржуазной жизнью, а поддаётся амер, культуре. Это очевидно из её личных писем (на них я подробнее остановлюсь в третьей главе) и из опубл, в “Little Review” стихов, посвящённых Дюшану, напр., из стихотворения «Любовь – химическая связь», см.: Little Review 5. No. 2 (June 1918). P. 58–59. О критике, которую баронесса высказывала в адрес Дюшана и Уильямса, см.: Kuenzli R. Baroness Elsa von Freytag-Loringhoven and New York Dada. p. 448–458.

17 См.: Williams W.C. The Baroness Elsa Freytag von Loringhoven // Twentieth Century Literature 35. No. 3 (Sept. 1989). P. 280–281, 283. Стоит отметить, что в этом же самом тексте Уильямс выказывает и явное уважение к баронессе. Столь сильно выраженная двойственность эмоций свидетельствует о его влечении к ней (пусть и сдерживаемом) и в то же время о чувстве стыда, которое она в нём вызывала: «Баронесса не давала мне прохода два года кряду, хотя спокойно могла бы подняться ко мне на крыльцо и в любой момент позвонить в дверь. Моя жена бы пригласила её в дом. ⁄ Чёрт бы побрал всех этих скрытничающих проходимцев! И она такая же, несмотря на все её достоинства… ⁄ В баронессе я видел настоящий кладезь культуры – даже сквозь её психоз, её сумасшествие. Правда была на её стороне. Её храбрость доходила до безумия. Я вдруг осознал, что пью из её души родниковую воду. Осознал – и на этом всё. Спать я с ней не мог. Меня не привлекает болезнь. Я не мог. Хоть мне и было стыдно» (с. 283). Его враждебный тон и резкие выражения оправдать сложно, к тому же они лишь свидетельствуют о неуверенности в собственной мужской состоятельности, которую в него вселила баронесса, однако такие двойственные чувства способны вызвать понимание даже у самой непреклонной феминистки, ведь этот мужчина по крайней мере признал, что восхищался ей. В нескольких дневниковых записях, сделанных (по словам Куэнзли) в конце февраля и в начале марта 1928 г., то есть после того, как умерла баронесса (в декабре 1927 г.), Уильямс пытается объяснить, почему он её отвергал и всячески от неё отдалялся: «Я, можно сказать, выбрал себе окружение. Я выбирал его для того, чтобы не позволить себе зайти слишком далеко, как тормоз для чересчур вольных взглядов». И также после смерти баронессы, 21 января 1928 г. он написал в письме к Джейн Хип: «Я всё ещё восхищаюсь ей, но я не мог даже близко к ней подойти… Да, чёрт побери, у неё был редкий талант», см.: Kuenzli R. Baroness Elsa von Freytag-Loringhoven and New York Dada, дневниковые записи приведены на с. 472, письмо к Хип приведено на с. 456, без указания источника.

18 См.: Williams W.C. Sample Prose Piece. P. 10–13.

19 Дэвид Джослит в электронном письме ко мне от 20 августа 2002 г. На вопросе о неоднозначной маскулинности Дюшана я подробно останавливалась в моей кн.: Jones A. Postmodernism and the En-Gendering of Marcel Duchamp. Cambridge, Mass.: Cambridge University Press, 1993.

20 Приведу ещё одну блистательную реплику Джослита из электронного письма от 5 сентября 2002 г.: «Баронесса… упраздняет и мужские, и женские признаки одновременно, она просто всячески стебётся над гендерными ролями и играет на том паническом страхе, который есть у всех: вдруг что-то не в порядке с гендерными настройками?»

21 Из предисловия к кн.: Sawelson-Gorse N., ed. Women in Dada. P. xii. Кн. Соуэлсон-Горс – это ключевая работа, которая пытается компенсировать отсутствие женщин в исторических исследованиях дада и осуждает женоненавистнические настроения в европейском и амер, дадаизме. О двойном исключении женщин из авангарда см.: Suleiman S. Subversive Intent: Gender, Politics, and the Avant-Garde. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1990.

22 См.: Januzzi M. Dada through the Looking Glass, or: Mina Loy’s Objective // Sawelson-Gorse N., ed. Women in Dada. P. 596.

23 В качестве примера популярных изд. можно привести статью: Rex М. “Dada” Will Get You If You Don’t Watch Out; It Is on the Way Here // New York Evening Journal. 1921. Jan. 29; илл. в: Naumann F.M. New York Dada. P. 199. Ман Рэй отрицал, что нью-йоркцы претендовали на звание «дада». В более позднем интервью с Артуро Шварцем он сказал, что в Нью-Йорке важно было лишь то, «сколько шумихи ты наделал и сколько денег тебе удалось заработать… Никакого эстетического движения, в общем-то, и не существовало; каждый был сам за себя. Никаких идей», см.: Schwarz A. Interview with Man Ray // Schwarz A. New