Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Вот и считает нас дикарями. Надо как-то научиться думать как она. Так же неожиданно… Только для этого надо много знать… Надо книг купить! И читать! От этого знания и появляются! Что я зря взял свои накопления?

Я так увлекся подсчетами денег, что взял с собой на личные нужды, что не заметил, как в дверь влетел Линар.

Он остановился, нашел нас глазами и с поклоном подошел.

— Я нашел людей и уже разослал посыльных, чтобы они срочно подошли к нашей конторе, вы же хотели с ними поговорить перед тем, как окончательно принять по ним решение, — торопливо проговорил он, едва поздоровался. — Ну и под контору тоже помещение нашел. Удобно сейчас будет поехать?

— Конечно! — тут же вскинулась Маша, но затем бросила сожалеющий взгляд на тарелку с еще горячим печеньем и плюхнулась обратно: — Только чай допью.

Мы быстро закончили обед, и вскоре всей компанией двинулась в снятое Линаром помещение.

Дуба так и не вернулся, он уже с каким-то мужиком с веревочкой перемерял свой двор и разговаривал исключительно числами и матами. Мы сразу поняли, что ему сейчас не до нас.

Линар приехал на выданной ему Машей лошади, но мы заново запрягать своих не стали, позвали стоящую рядом двуколку. Как пояснил водитель, он теперь всегда тут стоит, так как многие, купившие фасты, хотят побыстрее вернуться домой, чтобы порадовать своих коллег или близких горячим.

Район, где расположилась контора, оказался тихим. Даже слишком. От рынка далеко, от главных торговых улиц тоже. Зато место было просторным, а арендная плата — заметно ниже, чем в более удобных кварталах.

— Для начала сойдет, — решила Маша, осмотрев улицу. — Нам же отсюда не торговать, это место для работы с документами…

Линар кивнул.

— Именно поэтому и взял. Если дело пойдет, потом можно будет перебраться ближе к рынку. А пока зачем переплачивать?

Само помещение когда-то было жилым домом какого-то купца. Но последние лет десять здесь, судя по словам Линара, размещалась контора управляющего торговца. Хозяин перебрался в столицу, а дом выставил на продажу, но Линар договорился пока об аренде. Учитывая, что помещение несколько месяцев пустовало, думаю, владелец был рад и такому варианту.

Внутри, на первом этаже, было несколько комнат, переделанных в кабинеты, просторная передняя, отдельный кабинет с приемной на втором этаже и еще пара помещений, которые можно было приспособить под жилые, тут же решила Маша.

— Здесь пока почти ничего не менял, — пояснил Линар. — Решил сначала показать вам. Но пока планирую так: кабинет на втором этаже ваш, я на второй этаж не лезу, пусть там чисто ваша зона будет. Вот это помещение, прямо от входа — мое, в передней возле моей двери посадим секретаря, вдоль той стены диванчики со столиком, а напротив будут стулья для курьеров. А вот там, по коридору, будут сидеть работники. Они сейчас должны в первом кабинете собраться.

Людей было несколько, все разные, но все примерно одних лет — от двадцати пяти до сорока. Самый взрослый, как оказалось, претендовал на место секретаря, второй должен был заниматься бумагами на землю и здания, третий — счетами, и в целом он купец, только пятый сын, и ему никакое наследство не светило. Рад был любой работе по его умениям, которые почерпнул, работая на отца и братьев. Лишь бы уйти от них и почувствовать свою независимость, как он выразился. Еще один имел опыт работы с торговыми договорами. Чем это отличалось от предыдущего, я не понял, но Линар выделил его отдельно. Также он отдельно выделил юриста, молодого мужчину, лет двадцати трех — двадцати пяти, с испугом и надеждой смотрящего на Машу.

— Учился на деньги одного знатного рода, должен был у них служить. Только не свезло. Так вышло, что судно, на котором они возвращались из деловой поездки, попало в шторм, и никто не выжил. Весь основной род погиб там. Сейчас остатки рода разрывают дальние родственники, им нет дела до тех, кто только собирался работать. Парень остался с образованием, но без места. Для большой службы у него пока нет имени, разве что только младшим заместителем старшего помощника, и будет он тогда строить карьеру своего начальника. А в мелкие конторы его брать не хотят. Боятся, что уйдет, как только подвернется что-нибудь получше.

Парень при этих словах только сильнее выпрямился и посмотрел на Машу с надеждой.

Маша каждого выслушала внимательно, позадавала вопросы, иногда что-то записывая, и сказала заходить по одному в ее кабинет через десять минут.

Мы только начали подниматься по лестнице, когда в дверь осторожно вошел стражник. Огляделся и, найдя глазами Ивера, тут же вытянулся и обозначил поклон.

— Лиер Ивер?

— Да.

— Мне велено передать, чтобы вы и Весел немедленно проехали к лиеру Серону.

Дядя заметно удивился.

— А как вы нас тут нашли-то? Слежки я вроде не заметил…

Стражник смущенно улыбнулся.

— Стража на воротах была предупреждена и доложила о вашем прибытии. Я вас у Дуба искал, мне сказали, с кем вы уехали, и, к счастью, тут же подъехал извозчик и сказал, куда вас увез.

Ивер посмотрел на Машу.

— Похоже, долго отдыхать не дадут.

— Езжайте, — спокойно сказала она. — Все равно это до вечера.

Мы с Ивером тут же пожалели, что не взяли лошадей. Все же свой транспорт в городе существенно облегчает жизнь. Ловить в этом тихом районе экипаж дело было неблагодарное. Но стражник тут же подсуетился, ускакал в сторону площади и через пять минут вернулся в сопровождении двуколки. Видать, выбирал самую красивую и новую, проскочила мысль, глядя на блестящие лакированные бока.

До Серона добрались довольно быстро. Лиер встретил нас без лишних церемоний, приняв сразу, едва о нас доложили.

— Начнем с твоего дела, Весел, раз ты тоже приехал, — сказал он, едва мы вошли.

Я сразу насторожился.

— Насчет Дерека? Скоро суд?

— Суд уже состоялся. По большей части он был над отцом, если быть точным.

— Суд был без нас? — удивился я.

— Да. Обстоятельства и собранные материалы позволяли провести его без вашего присутствия. — Серон устало вздохнул. — С тебя все обвинения сняты. Твои действия признаны правомерными. Дереку тоже ничего не будет, суд счел его уже достаточно наказанным.

Я удивился. Первый раз слышал, чтобы суд прошел быстро и тебя ради него не дергали раз сорок.

— А его отец?

— Вот