Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

оружием оказался лук. Не простой лук, а огромный, который человек с обычными руками натянуть не сможет, да еще и чудовищной силы. В материалах дела упоминалось несколько убийств из засады, причем на очень большие расстояния, а также, среди всего прочего, и попытка убийства Ставра. Именно его стрела лишила стражника глаз.

Но лук был не единственным любимым оружием Коряги.

Он еще оказался специалистом по удару в спину. Умел сливаться с местностью, заходить сзади и успешно пользоваться ножом.

Я невольно посмотрел на него внимательнее. Теперь многое становилось понятнее.

В таверне Коряга выглядел страшно именно из-за силы. Руки длинные, тяжелые, сам здоровенный. Но я все не понимал, почему против меня он не смог нормально воспользоваться ни силой, ни длиной.

Все дело было в том, что опыт убивать у него был несколько иной, и, столкнувшись лицом к лицу, он, видимо, не мог пересилить привычки и перейти в решительную атаку, видя, как я отражаю его атаки щитом.

А если бы не длина рук, думаю, я вполне мог бы справиться с ним сам.

Как бы то ни было, ему тоже была объявлена смертная казнь.

Следом объявили о рассмотрении дела Ардена Вальта, и стражники пошли открывать клетку.

И именно в этот момент Маша вскочила, быстро спустилась со своего места и, пока стражники освобождали дружинника от цепей и вели его на помост, встала прямо у него на пути. Я на всякий случай пошел за ней, не рискуя оставить одну.

— Что бы я сейчас ни сказала, соглашайся, — тихо произнесла она, едва дружинник поравнялся с ней.

Арден явно удивился. Но спросить ничего не успел.

Едва мы уселись, судья начал зачитывать обвинение. И в изложении обвинения все выглядело совсем иначе, чем-то, что Арден нам рассказывал.

Подлое нападение. Попытка ограбления. Необоснованная агрессия по отношению к беззащитным лиерам. Нападение с целью похищения в банде отпетых разбойников.

Слова подбирались такие, чтобы виновность человека не вызывала ни малейшего сомнения.

Я посмотрел на Ардена.

Он слушал спокойно. Похоже, спорить с этим сейчас даже не собирался. Только постоянно бросал взгляд куда-то за забор, видимо высмотрев там свою семью.

Судья закончил, перелистнул бумаги и уже собирался перейти к приговору, когда Маша подняла руку.

— Прошу добавить еще один пункт.

Судья недовольно глянул на нее, но сидящий рядом Серон что-то шепнул, и лицо мужчины мгновенно разгладилось.

— Слушаю вас.

— В ходе боя подсудимый уничтожил принадлежащий мне ящик с картинами.

Судья нахмурился, не понимая, для чего эта информация.

— Подтверждаете? — спросил он у Ардена, просто чтобы не затягивать паузу.

Тот несколько секунд смотрел на Машу. Потом пожал плечами.

— Да.

Судья даже слегка растерялся от такого легкого признания.

— Хорошо… Внесем этот факт в дело…

Получив невидимый мне знак, писарь, записывавший все события суда, быстро внес дополнения и подал обновленный лист судье.

Тот озвучил вполне ожидаемый приговор.

Смертная казнь.

За забором тоскливо завыла какая-то женщина.

Не успел судья дать отмашку для вывода нового преступника, как Маша снова подняла руку.

— А как будет решен вопрос с компенсацией?

— Какой компенсацией? — искренне удивился судья.

И мне стало становиться понятно.

Нет, я пока не понял смысла Машиного плана, но уже понял, что он есть и что сейчас судья станет его жертвой.

— За уничтоженные картины.

Судья вздохнул.

— Не вполне понимаю вас, юная льера.

Вместо девушки поднялся ее юрист и, сперва дрожащим голосом, который креп по мере того, как он говорил, начал:

— Я, юрист Рода Котовских, Сержио Тинон, имею честь представлять мою госпожу. Дело в том, что данное имущество являлось предметом сделки, за которую уже внесена оплата. Ввиду его значимой суммы оно может рассматриваться как цель преступного нападения разбойников, ведь они признались, что кроме похищения девушки планировали и грабеж. А стало быть, для возмещения ущерба мы можем истребовать имущество того, по чьей вине оно пострадало. Но имущество подсудимого Ардена Вальта забрано родственниками убитого им лиера в качестве компенсации. Тут, к слову, хочу отметить, что ввиду этого на дальнейшую компенсацию они претендовать не могут. Но моя госпожа может. Вот прошение — компенсировать затраты с города согласно закону о неприкосновенности имущества лиера, пункт восемьдесят третий, часть вторая, а также закона о…

Судья перебил его, вытянув руку.

— Я знаю, на основании какого закона. О чем там речь?

Сержио заметно побледнел и, шагнув вперед, протянул заранее подготовленный лист судье.

Тот пробежал глазами текст.

Потом перечитал еще раз.

— Это… — Судья поднял глаза. — Это что за сумма? Что за чушь⁈

Юрист открыл было рот, но Серон опередил его и что-то зашептал судье. До меня доносились только обрывки его слов.

— Лиер Рейнар… сумму за картины… и… приобрела льера Аста…

— Сколько? — возмутился было судья, но Серон продолжил ему что-то втолковывать, тыкая пальцем в небо.

Судья в ответ потыкал пальцем в бумагу и зашипел:

— Да таких денег у городской администрации нет! На это можно улицу замостить! От стены и до стены! Никто мне не даст выплатить такую компенсацию!

Судья еще раз посмотрел на бумагу и поднял голову на Машу.

— У города таких денег нет. Но можно обратиться в столичный суд. Мой помощник поможет оформить прошение, и я его завизирую со своей стороны.

— Это будет долго, — начала Маша, но ее перебил юрист.

— Поэтому я предлагаю другой вариант, — вмешался он. Голос у него то дрожал, то становился твердым, но решительности в глазах хватало на троих. — Согласно постановлению нашего города номер тринадцать от…

— Обязать осужденного компенсировать ущерб трудом? — возмущенно воскликнул судья, похоже, знавший наизусть все законы. — Вы предлагаете сделать батрака из осужденного на смерть убийцы?

— Да.

— Это невозможно! Он уже приговорен к смерти!

— Подобное дело было тридцать шесть лет назад, а стало быть, имеет место судебный прецедент. И мы не отменяем смертную казнь. Мы просто предлагаем заменить порядок исполнения приговора на отработку ущерба до его полного возмещения, а только потом исполнение приговора.

Судья нахмурился и некоторое время смотрел то на юриста, то на Машу. Потом обменялся взглядом с Сероном и неохотно выдавил:

— Мне необходимо посоветоваться.

Он поднялся. Серон тоже встал. К ним присоединился глава города, который все это время находился среди членов комиссии.

Трое мужчин ушли внутрь здания, и все на площади потихоньку заговорили.

Дружинник, стоявший на помосте,