Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

— А я согласен, — спокойно ответил Арден.

Служитель суда нахмурился.

— Вы понимаете, что говорите? При такой оплате вы никогда не выплатите…

Он замолчал. Потом зачем-то посмотрел на бумаги в руках, начиная понимать.

— А-а…

Маша едва заметно улыбнулась. Дядя и юрист вовсе не скрывали веселья.

— Это обычный батрак хочет как можно скорее выплатить долг и уйти. А вам… — Он посмотрел на Ардена. — Вам выгоднее отрабатывать его как можно дольше.

Служитель покачал головой.

— Вы обвели суд вокруг пальца. Но, признаюсь, вполне законными методами. Хотя смысл этого ускользает от меня. Зачем спасать того, кто хотел похитить вас…

Мужчина тяжело вздохнул и записал что-то в бумаги.

— Формально… медяк. Я отметил.

Он ушел, а Маша повернулась к Ардену и достала из кошелька несколько монет и протянула ему, почему-то смутившись, отчего начала тараторить:

— Возьми. Этого должно хватить, чтобы купить еду и все необходимое. Сегодня ты свободен. Найди жену и дочь. Думаю, они ждут снаружи. Завтра утром будь у городских ворот. Лошади есть. Довезем всех до таверны. Там разберемся, где вас поселить и что делать дальше. Седла только надо купить. Хотя нет, не надо, будет же повозка с товаром… официально на меня будет работать твоя жена и получать твою зарплату. Ты-то за медяк работаешь…

Арден смотрел на нее помокревшими глазами. Потом тихо сказал:

— Я уже не знаю, чем смогу отплатить вам. Но можете быть уверены, преданней меня вам никого не найти.

— Не был я так категоричен, — засмеялся Ивер. — Льера тем и уникальная, что ей либо хотят верно служить или дружить, либо похитить. Вот у нас теперь право первого, чтобы не произошло второго.

— Как бы то ни было, — не совсем понял его дружинник, — моя жизнь принадлежит вам, льера.

— Я знаю, — пошутила Маша, скрывая смущение. — Именно так в решении суда записано.

Арден рассмеялся. Впервые за все время, что я его видел, совершенно свободно.

Мы направились к выходу. Я очень надеялся, что меня до конца дня никто не будет дергать. В комнате в таверне у Дубы лежала начатая книга, и мне жуть как интересно, что будет в следующей главе…

***Хитрость с седлом: описанная конструкция (одеяло валиком, войлок и ткань) — это классический аналог мягкого «вьючного» или глубокого походного седла. Валики создают подобие упоров для бедер (как на кавалерийских или пастушьих седлах). Это намертво фиксирует всадника, снимает нагрузку с поясницы и переносит её на бедра, что критически важно в долгом пути. Укороченные стремена: подъем стремян выше действительно заставляет всадника плотнее прижать бедра к седлу и согнуть колени, перенося часть веса на ноги и разгружая копчик.

Глава 15

И яйца курицу…

Солнце застало нас в дороге. Несмотря на то, что ничего не планировали покупать, умудрились взять самого необходимого на целую телегу. Одно хорошо, повозка была Дубы и платить за неё ничего не надо было. Дела у трактирщика так пошли в гору, что он купил телегу и взял на работу дальнего родственника, чтобы тот закупал ему продукты и напитки. Так как разница за счёт объёма между ценой от поставщиков и самостоятельной покупкой стала весомой.

Часть товара у ворот раскидали на заводных лошадей и усадили Ардена с женой и дочерью.

— Шария, — представилась супруга дружинника и указала на дочь, — Прия. Мы вам так благодарны! Вы даже не представляете, как мы вам благодарны, льера Ма-ри-я! Даже не знаю, как вас отблагодарить! Мы вам жизнью обязаны…

— Очень приятно! Давайте уже выдвигаться… — Маша от потока благодарности дико смутилась и постаралась поскорее вскочить в седло и отъехать от повозки.

Но через полчаса пришлось делать остановку. Нам не удалось уложить одеяла на седле, как это сделал Тарон, и сидеть непринуждённо, как по дороге сюда, у Маши не получалось. Пришлось снимать седло, перекручивать одеяло и вспоминать, как оно было изначально. В итоге вчетвером, провозившись минут двадцать, смогли соорудить нечто, что Маша с кислой миной озвучила как «пойдёт». У Тарона на это ушло меньше минуты, при этом больше внимания лошади уделял, чем работе. Да и то, мне кажется, Маша дала добро, чтобы сбежать от благодарственных речей Шарии, которыми она просто преследовала Машу.

Её дочка, к слову, довольно красивая девушка, на год старше Маши и уже округлившаяся в нужных местах, сперва сидела как мышка в повозке, но с половины пути начала старательно ловить мой взгляд. Но стоило глянуть на неё, тут же непринуждённо отворачивалась и начинала то волосы поправлять, то упираться руками за спиной в мешки, потягиваться спиной, выпячивая к небу грудь. Или делать вид, что ножка случайно соскальзывала с мешка, на котором сидела, и от этого обнажалась белоснежная голень.

В общем, какие-то девчачьи глупости всю дорогу творила.

Доехали довольно шустро. Тут и сухая дорога сказалась, и постоянные Машины ускорения — всякий раз, когда из повозки снова доносилась очередная порция благодарностей, девочка старалась уехать вперёд. Родственник Дуба, видя, что хозяйка торопится, тоже погонял лошадь, стараясь от неё не отстать.

В общем, ничего интересного в дороге не произошло. Приехали, разгрузились, помылись и легли спать.

Утром, идя умываться, я застал хмурую Машу с листочком на тонюсенькой дощечке, прижатым гнутой железкой.

— Всё в порядке? — на всякий случай спросил я, глядя на её недовольную мордашку.

— Ненавижу утро! — как у неё иногда бывает, совершенно без связи с вопросом ответила девочка, выходя во двор принимать приехавшие продукты. Но потом всё-таки пояснила: — Спать хочу!

— Ну и зачем встала? Вон Лара уже не спит, — я мотнул головой в сторону открытого окна кухни. — Она бы и приняла.

— Я её закорючки не разбираю. Пишет как курица лапой… Я думала, это у тебя почерк ужасный. — Маша на секунду задумалась. — Но хотя да, позову её. Пусть она считает, а я крыжить буду.

Что именно она будет делать, я переспрашивать не стал. Поспешил посетить все необходимые поутру места, а то через полчаса уже и гости начнут подниматься.

Но на обратном пути, растираясь на ходу полотенцем, я увидел, как Терес, привезший продукты, аккуратно придержал Лару за кончик рукава, не давая ей уйти вслед за Машей.

Я замедлил шаг, готовый прийти на помощь, если