Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

Работники студии на Челси-Пирс не столько пугали, сколько раздражали. Было очевидно, что они считали себя вправе глумиться над всеми, кто не был в «бизнесе», то есть в шоу-бизнесе, а значит, и надо мной в том числе. Хотя меня и ожидали на телестудии, потребовалось трижды позвонить с проходной, чтобы меня наконец пропустила охрана.

Съемочная площадка «Спин-Сити» выглядела несколько простой и неопрятной для такого нетривиального и высокобюджетного сериала. Впрочем, в кадре этого видно не было. Павильон звукозаписи располагался слева от входа. В этом огромном открытом, ярко освещенном пространстве было только одно закрытое помещение, что-то вроде трейлера. Майкл Джей Фокс находился внутри, полулежа на одиноком кожаном диване. Обстановка была спартанской: небольшой ковер, деревянный стул, простенький стол, небольшой холодильник, и на этом все. Майкл предложил мне газировку.

Я пришел обсудить его режим приема лекарств. Прошло два года с тех пор, как он побывал у меня в кабинете, и теперь Майкл снимался в новом ситкоме, в то время как болезнь до сих пор тщательно скрывалась. Я пришел выяснить, как ему лучше всего принимать лекарства, чтобы добиться максимальной эффективности на съемках.

Когда я вошел, он был в «неактивной» фазе, говорил монотонно и невнятно, его лицо было невыразительным, движения неохотными, а осанка плохой. Мы обсудили дозировку «Синемета» не по весу, а по цветам. Он сказал, что если примет целую синюю таблетку, то уже через двадцать минут будет, словно дикарь, размахивать руками, и толку от него на съемках не будет. С другой стороны, половина желтой не даст ему ни достаточной пластики, ни полного диапазона экспрессии, необходимых для его роли.

Такова обратная сторона «Синемета»: нужно искать компромисс между тремором и неприглядными дискинезиями.

Очень важно точно подобрать дозировку: большая доза леводопы снимает симптомы, на двадцать минут возвращая плавность движений. Если переборщить, то человек начинает неконтролируемо жестикулировать и дергать головой. Когда эффект препарата начинает проходить, человек стремительно возвращается в заторможенное состояние — полную противоположность экранного персонажа Майкла.

Я решил, что оптимально будет принять одну желтую, а через двадцать-тридцать минут еще половинку желтой. Он уже экспериментировал с похожей дозировкой, так что согласился с моим планом. Я остался на площадке, чтобы понаблюдать за эффектом, и это сработало. Он почувствовал, когда подействовал «Синемет», ощутив размытую фоновую ауру заряженной энергии, вышел из гримерной и отснял все свои сцены без тремора и лишь с минимальной дискинезией. Я видел, как он контролирует каждую свою позу и движение, как он мастерски маскирует небольшие неловкие движения суетливым поведением своего персонажа. Во время съемок я поглядывал на часы и примерно на восемнадцатой минуте заметил, что эффект препарата начинает проходить. Майкл тоже это почувствовал и покинул съемочную площадку за одну-две минуты до того, как он окончательно пройдет, без лишнего драматизма, спокойно, будто делал это по пять раз на дню, а именно так это и происходило. Закончив свою последнюю реплику, он вернулся в свою маленькую комнату, чтобы получить наставления от своего секунданта, хранителя его таблеток желтого, синего и других цветов дофаминового спектра.

— Что вы чувствуете, когда действие заканчивается? — спрашиваю я у Тиквы по поводу «Синемета».

— Я чувствую возбуждение, боль в животе. Потом меня валит с ног, и у меня не остается сил. Тогда-то я и понимаю, что эффект от препарата прошел. У меня нет выбора, и мне приходится присесть, и проходит час, другой, а я все сижу на месте, недоумевая, как так получилось.

— Что бы вы посоветовали другим пациентам с болезнью Паркинсона?

— Им необходимо отдыхать. Иначе к себе относиться. Это нужно всей семье. Вы же знаете, что болезнь затрагивает не только самих пациентов, но и всю их семью.

С Саулом, мужем Тиквы, я знаком уже несколько десятков лет. Я знаю их сына и дочь, я знаю, какими несчастными их делает ее болезнь. Это становится очевидно, когда Саул говорит мне, как ему грустно, как трудно смириться не только с ее медлительностью, но и с ее ежедневными мучениями. Их сыну удалось с этим ужиться, однако поначалу болезнь отвергала их дочь. Ей страшно, она не знает, как помочь матери, что делать, когда она не понимает, где находится, что будет, когда болезнь спрогрессирует еще больше и Тиква не сможет обходиться без посторонней помощи, и, судя по моему опыту общения с другими семьями, наверняка задается вопросом: «Со мной тоже так будет?»

— Помогает ли то, что Майкл Джей Фокс публично рассказывает о своей болезни? — спрашиваю я у нее.

— О да. Я очень уважаю его. Он просто выходит и делает то, что делает, и его не волнует, что кто-то там говорит. Вот такое у меня к нему отношение. И когда он говорит о болезни, это обычный парень, а не какая-то недосягаемая знаменитость. Это очень помогает. Он совершенно этого не стыдится, и это здорово.

То же самое я слышу от многих своих пациентов, для которых чувство стыда стало частью их борьбы с болезнью Паркинсона. Все они говорят, что Майкл помогает им своим примером. Когда он объявил миру о своей болезни в 1997-м, то сказал журналистам, что планирует сниматься еще три года. Я же ответил, что у него, наверное, получится и все десять. На самом деле он до сих пор неплохо справляется: три «Золотых глобуса» и восемь номинаций на «Эмми». Однако для этого потребовалось нечто большее, чем просто «Синемет».

Фокс назвал свою книгу «Счастливый человек», и ему действительно повезло в нескольких аспектах. Мало кому из тех, кто получил такой диагноз в тридцать один год, удалось остаться на вершине своей профессии еще двадцать лет, получать награды и процветать. Возможно, Майкл не до конца понимает, насколько ему повезло. Я отдаю должное его стойкости. Он это заслужил. Чтобы придерживаться столь сложного режима приема лекарств, необходима высочайшая дисциплина. Однако одной дисциплины недостаточно. Потребовалось еще кое-что, чтобы спустя десять лет после начала приема «Синемета»