Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

В 1997 году я впервые заговорил с Майклом про операцию на мозге. В то время нейрохирурги в Европе экспериментировали с вариацией процедуры Купера, когда вместо того, чтобы проделать дыру в таламусе или бледном шаре, в эти структуры устанавливается электрод, провода от которого выводятся через череп к маленькому стимулятору, который имплантируется под воротниковую кость. Он работает по тому же принципу, что и кардиостимулятор. Эта технология получила название глубокой стимуляции мозга (ГСМ). На тот момент методика и оборудование были примитивными и еще не получили одобрения Управления по контролю за продуктами и лекарствами США. Майкл категорически заявил, что не хочет, чтобы из его головы торчали провода. Вместе с тем он все еще был хорошим кандидатом на старую операцию Купера — разрез без установки импланта, — и это логичное решение, учитывая его уникальные потребности и временные рамки. Его главной проблемой по-прежнему оставался тремор, с которым таламотомия и могла помочь.

Кроме того, прямо во время операции мы могли проверить, поможет ли разрез, прежде чем его делать.

Разумеется, после того как из мозга будет вырезан кусок, на место его не вставить — повреждения будут необратимыми.

Оставалось выяснить, можно ли будет Майклу впоследствии установить прибор глубокой стимуляции мозга, если сейчас ему проведут таламотомию. Я обсудил этот вопрос с ведущими специалистами по анатомии мозга в Бостоне, а также с двумя ведущими нейрохирургами Швеции, где эта область медицины была развита достаточно хорошо. Что произойдет, если человеку с дыркой в таламусе установить электрод в бледный шар или субталамус? На первый взгляд подстраховка была излишней, однако помните, что на карту было поставлено все.

— Никаких проблем, — сказали они. В конечном счете я представил Майклу таламотомию как оптимальный вариант, несмотря на то что в то время эта процедура уже утратила популярность среди американских хирургов.

— Это хорошая идея, — ответил я ему, — и она не отметает другие варианты. Таков общий консенсус. Думаю, что тебе терять нечего.

— Тогда давайте сделаем это, — сказал он.

Только вот где? Несколько хирургов в Бостоне практиковали функциональную нейрохирургию для лечения болезни Паркинсона, однако почти никто не проводил операции от тремора. Еще большей проблемой было избавить весьма заметного пациента от любопытных глаз. Я решил попросить помощи у старого друга, доктора Брюса Кука, который уже несколько раз помогал мне с наиболее сложными случаями. Брюс мог сам принимать пациентов в небольшой больнице к северу от Бостона, которая сотрудничала с нашей, — недавно в ней был установлен современный нейрохирургический комплекс стоимостью десять миллионов долларов.

Помещение больше напоминало лабораторию доктора Франкенштейна, чем ультрасовременную операционную, но не из-за больницы, а из-за новизны самой операции. Она проводилась с помощью компьютера. Используя анатомические маркеры на МРТ-снимке, Брюс провел тестовый электрод через крошечную пластиковую трубку в правый таламус Майкла. Он нагрел его на несколько градусов, и тремор, который когда-то был таким сильным, что порой Майкл мог сбить со стола стакан, прекратился. Это указывало на то, что место было выбрано правильно, что процедура сработает.

В операционной нас было пятеро: Фокс, на протяжении всей операции остававшийся в полном сознании, Брюс Кук, ассистент хирурга, медсестра и я. Почти четыре часа ничего интересного не происходило, пока Брюс не сказал:

— Хорошо, Майкл, а теперь попробуйте вызывать тремор в левой руке.

— Я пытаюсь, — ответил он.

— Продолжайте пытаться.

Явно озадаченный, Майкл сказал: «Я не могу». Брюс резко сделал шаг назад, снял перчатки и сказал: «Мы закончили». Тремор прошел. На следующий день Майкл вышел из больницы, прикрыв голову капюшоном толстовки, и вернулся в Нью-Йорк новым человеком.

Критика была ожидаема и не заставила себя долго ждать. Журналисты, которые не могут добраться до знаменитых пациентов, начинают додумывать и обмусоливать то, о чем у них попросту нет достоверных данных.

«Некоторые представители медицинской профессии задаются вопросом, с какой стати знаменитости, которая может позволить себе самое лучшее медицинское обслуживание, выбирать маленькую муниципальную больницу в сорока километрах от одной из самых лучших клиник в стране». Так начиналась статься с придирками в одной из местных газет.

«Я нахожу это немного странным», — цитировали они одного местного нейрохирурга.

«Моя первая реакция? — говорил другой. — Это привело меня в замешательство». Он публично усомнился в том, «является ли таламотомия наилучшей процедурой для актера, поскольку он так молод, болезнь, вероятно, будет прогрессировать и к ней добавятся новые симптомы, от которых данная конкретная операция никак не помогает».

Что думаю я? Что это было лучшим решением. Майкл не даст соврать.

— Я ни секунды не сомневаюсь, — недавно сказал он мне, — что я сделал правильный выбор. Операция дала просто фантастический результат. И когда люди спрашивают, почему я не хочу поставить себе аппарат ГСМ, я отвечаю, что без него я чувствую себя в десять раз лучше, чем люди, его установившие. Может, у них и меньше тремора, меньше дискинезий, но у них всех есть эта медлительность, этот шепот, эта слабость. Так что я в порядке, таламотомия была просто подарком. Я не могу остановить прогресс болезни на правой стороне своего тела, но я никогда и не собирался.

Вернемся в наше время. Я должен объяснить сидящей у меня в кабинете Тикве, что она не является кандидатом ни на ГСМ, ни даже на таламотомию. Никто уже давно не делает ни таламотомию, ни паллидотомию, но это даже не важно. Ей не получить стимулятор.

— Одним из противопоказаний, — объясняю я ей, — является наличие когнитивных трудностей или галлюцинаций, которые не являются побочным эффектом исключительно «Синемента». Если бы ваши галлюцинации пропадали при снижении дозировки, то вы были бы кандидатом на хирургическое вмешательство. В данном случае из-за спутанности сознания и ваших видений вы не подходите. При дезориентации слишком велик риск неблагоприятного исхода.