Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

шли в театр или на званый обед. Они появлялись там большими компаниями, разодетые по самой последней моде. А оказавшись на месте, покупали и покупали до тех пор, пока не валились с ног, лучшие в Париже дизайнерские аксессуары, серебряные столовые приборы, посуду, украшения и так далее. Если товар был элитным — значит, он был на Сен-Жерменской ярмарке. Здесь все лучшие вещи Парижа собирались под одной крышей. А чтобы отдохнуть после утомительного шопинга, клиентам предлагались утонченные прохладительные напитки, которые подстегивали их к еще более яростному консьюмеризму класса люкс. И именно на этой ярмарке впервые появились торговцы, которых сегодня мы называем антикварами.

К середине 1660-х годов ежегодное событие невероятно разрослось. Оно длилось два месяца, с начала февраля до Вербного воскресенья. Под крышей рынка размещалось около двадцати павильонов, в которых было в общей сложности примерно 350 палаток. Гравюра конца XVII века показывает нам структуру ярмарки, модель классического городского планирования. Гравер убрал крышу, которая всего век назад считалась самой яркой архитектурной чертой ярмарки: он хотел сделать акцент на элегантно-точном плане размещения этого раннего примера городского торгового центра, поскольку именно планировка отличала эту ярмарку от других традиционных собраний. Внутри павильонов был создан совершенно новый тип ярмарки, предшественник сегодняшних антикварных. Павильоны были разделены проходами, названными по именам парижских улиц: улица де Норманди, улица де Пикарди и так далее. И проходы между павильонами были связаны с улицами вне ярмарки.

Буквально сразу же, как область вокруг Сен-Жерменского аббатства начала превращаться в модный район для модных людей, продукты, продававшиеся на ярмарке, стали отражать вкусы и амбиции новых обитателей квартала. Мы точно знаем, когда произошли перемены и что именно под ними подразумевалось благодаря журналистской проницательности первых репортеров, которые, как и их коллеги сегодня, отслеживали любые изменения, чтобы сообщить первым законодательницам мод об огромном скачке развития парижского шопинга.

Жан Лоре был здесь первым. Не успела ярмарка 1664 года открыться, как 23 февраля он уже сообщил читателям своей газеты «La Muse historique» новость: ярмарка становится центром торговли класса люкс и теперь там можно приобрести серебро, прекрасные украшения, белье, фарфор, зеркала, картины, то есть все те предметы, за которыми приходят сегодня посетители антикварной ярмарки. Лоре дал ясно понять, что новые товары нацелены на богатую клиентуру и что красивые люди уже превратили ярмарку в прекрасное зрелище. Они, как правило, прибывали на ярмарку поздно — после представления в театре или опере — и совершали покупки при свете свечей и фонарей, когда «изящные украшения сверкают ярче всего». Лоре, возможно, имел в виду не только украшения на витринах, но и на посетителях: с тех пор ярмарка сделалась частью парижского опыта роскошной жизни, местом, где можно было купить самые модные товары и выставить напоказ уже приобретенные.

В отчете о ярмарке 1666 года «La Gravette de Mayolas» перечисляет лавки, в которых было совершенно необходимо покупать следующие товары: у мадемуазель Ютен можно найти самое лучшее серебро; у Франсуа Ле Мэтра на улице Бобур «самый прозрачный хрусталь и самые сверкающие подсвечники», а в своей loge (так назывались лавочки или прилавки торговцев — как ложи в театре) месье Форест выставлял чудеснейшие картины — и не просто обычные холсты, но то, что теперь мы называем полотнами старых мастеров (хотя некоторые из них тогда не были такими уж старыми). Наш репортер, к примеру, выделяет Пуссена, который, хотя и умер всего за год до этого, был одним из самых желанных французских художников. А в описании той же ярмарки 1666 года Шарль Робине делает акцент на одном, самом важном посетителе: было замечено, как сам король разглядывает картины, мебель и украшения.

Подобный королевский патронаж мог означать только одно: модные парижане, которые еще не успели ничего купить в элегантных палатках Сен-Жерменской ярмарки, должны немедленно начать делать это. Действительно, комедии Жан-Франсуа Реньяра и Флориана Данкура, обе под названием «La Foire Saint-Germain» и обе поставленные в середине 1690-х, доказывают, что ярмарка, будучи переделанной под рай элитного шопинга, стала только больше и лучше. Из них становится ясно, что торговцы начали заниматься экзотическими товарами, широко доступными во Франции после того, как в 1664 году была основана Ост-Индская торговая компания.

Обе комедии открывают реплики торговцев, призывающих клиентов приобрести «китайские шелка», «товары из Леванта», даже «сиамские шляпы», несомненно ставшие популярными после первого посещения сиамскими послами двора Людовика XIV в 1686 году. Именно на Сен-Жерменской ярмарке 1672 года впервые был представлен восточный продукт, который навсегда изменил парижский ландшафт: в первый раз во Франции кофе публично пили у прилавка армянина по имени Арутюн. Обе пьесы не преминули отметить это событие, введя в действие limonadiers (как они называли хозяев кафе), одетых en Arménien, то есть в элегантные экзотические свободные одежды. Такие костюмы носили те, кто обслуживал клиентов на настоящей ярмарке и, позже, официанты первых кафе, что стали характерной чертой квартала Сен-Жермен начиная с середины 1670-х и далее.

Торговцы, трудившиеся бок о бок на этом пространном крытом рынке, были не прочь добавить ярмарке немного низкопробной средневековой обстановки: таким образом они изобрели шопинг, никем не опробованный ранее. Все было совершенно публично — что может быть более публичным, чем ярмарка, — и в то же время отмечено элегантностью, изяществом и роскошью, всем тем, что аристократы желали видеть в приватной обстановке, традиционно принимая торговцев у себя дома. Сообразительные ярмарочные продавцы предоставили своим изящным клиентам все, что те хотели, но с неким вывертом. Они превратили процесс продажи эксклюзивных товаров в забаву, буквально шопинг-театр.

Фронтиспис комедии Реньяра изображает, как ярмарка творит свое волшебство. Мы видим нескольких торговцев, которые поджидают покупателей в своих бутиках. Эти бутики-кабинки так же искусительно-стильно оформлены, как и прилавки современных престижных антикварных ярмарок. И сами продавцы не менее модно одеты и причесаны, чем их многочисленные покупатели. Заметьте, что одним из прилавков управляет привлекательная молодая женщина; пол торговцев был неотъемлемой частью сексуальности нового шопинг-театра. Путеводитель начала XVIII века объясняет эту практику своим немецким и прочим читателям с континента, явно не привыкшим к подобному способу ведения дел: «Во Франции женщины стоят за прилавками многих магазинов, и они знают свою работу ничуть не хуже, чем любой мужчина; кроме того, их красота очень часто служит мощным средством привлечения покупателей и увеличения продаж».

На переднем плане мы видим фигуру Арлекина, примеряющего «армянский» костюм. Как только он оденется, сразу приступит к своим обязанностям: разносить изысканные закуски, вроде тех, что разложены на подносе, и разливать кофе и другие напитки,