Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

— Паршиво, — сказал Николай, не поворачивая головы. — Встряли вы по полной программе. Но… Я-то здесь чем помогу? С Аббатом я тягаться не потяну, и из тех, кто сможет, тоже никого не знаю.

Я посмотрел на него. Он сидел ко мне вполоборота, но взгляд мой явно чувствовал — я это видел ясно и отчётливо. И понимал его состояние. Недавно я крепко ему помог. Теперь он тоже мог мне помочь. Но он опасался, последствия у всего этого могли оказаться слишком серьёзными.

Осуждать его я не мог. Но мне было очень нужно его содействие.

— Коля, мне известна одна вещь, — сказал я. — Абатуров убил на зоне очень авторитетного человека. Сделал он это по заказу и при прямом содействии лагерной администрации.

Николай медленно, словно через силу, повернул ко мне голову. В его глазах проскользнуло понимание, что отсидеться у него скорее всего не получится. Эту его мысль я про себя одобрил.

— Вот как, — тихо проговорил он, пошевелив плечом. — Но если ты знаешь такие факты, зачем прикатил ко мне в Лозовое?

— За деталями, — прямо ответил я. — Мне нужны подробности того случая.

Говоря это, я смотрел на его руку — ту, где синела когтистая и растопыренная медвежья лапа. Так, чтобы было всё понятно.

Николай молчал. Было видно, как внутри у него идёт отчаянная борьба. Он определённо хотел мне помочь. Но вероятность, что эта помощь может круто подставить его самого, ясно маячила у него перед глазами. Подставляться ему не хотелось.

— Послушай меня, Иван, — заговорил наконец он, повернувшись ко мне и неосознанно потирая то место, где была наколота татуировка. — Ты же понимаешь, что если хоть кто-нибудь прознает, что я тебе здесь что-то рассказал… Меня же спалят тут… Вместе с хатой и огородом…

Он понял, как это всё звучит, и тут же поспешил оправдаться.

— Не за себя опасаюсь, пойми, — объяснил он. — Но у меня мать старенькая, ей каково придётся?.. И ещё Лидия у меня есть…

Я его совершенно не осуждал.

— Я прекрасно понимаю твои опасения, Коля, — мягко кивнул я. — И подставлять тебя под удар я не собираюсь. Давай договоримся и вместе придумаем, как сделать так, чтобы я Аббата прижал, а он о тебе не догадался. Если ты прожил здесь все эти годы, то и дальше тебя в этом твоём Лозовом никто не найдёт. Так что давай, рассказывай.

Николай долго смотрел на гладкую поверхность реки, взвешивая мои слова. В камышах тихо шелестел осенний ветерок, где-то вдалеке глухо продрынчал деревенский мотоциклет.

Наконец мой собеседник тяжело вздохнул и на что-то решился. Он поднял своё бамбуковое удилище и подтянул леску к берегу. Крючок был пуст, невидимая рыбёшка слопала-таки наживку. Николай неторопливо достал из кармана хлебное месиво, сделал шарик, насадил на изгиб крючка.

Он вытер пальцы о брезент штормовки, больше думая не об удочке и рыбалке, а собираясь с духом.

Примерившись, он сделал плавный и точный заброс. Гусиное перо с тихим всплеском встало на воду и снова замерло без движения.

А Николай положил удилище на воткнутую в землю деревянную рогатку, повернулся — и рассказал мне всё, что знал.

Глава 24

За окном междугородного троллейбуса быстро сгущались октябрьские сумерки. Я поймал себя на мысли, что за последние месяцы накатался по трассе Симферополь-Ялта столько, что пора было требовать карту постоянного клиента. Скоро кондукторши начнут со мной здороваться и спрашивать «за жизнь», как у старого знакомого.

Троллейбус плавно катил по шоссе, поблёскивали редкие огни встречных машин, а за стеклом в темноте мелькали силуэты крымских тополей. Под привычный гул электродвигателя у меня в голове складывалась общая картина об уголовном человеке Алексее Абатурове. Недоговорки ветерана МВД Боброва и рассказанное Николаем сейчас у реки, собравшись воедино, образовали достаточно ясное положение дел.

По всему выходило, что грозный авторитет Аббат — давний и системный милицейский осведомитель. Натуральный агент органов, чей быстрый взлёт и вся последующая «воровская» карьера от первого до последнего шага проходили под прямым руководством и покровительством оперчасти. Всё это я узнал и от Боброва. Но теперь я получил подтверждение — и узнал так нужные мне детали и подобности.

Зацепили его по молодости, Абатуров тогда отбывал срок за мелкую кражу и среди блатарей был никому не интересной шелухой. А в лагере в тот момент за главного среди сидельцев был Клим, матерый и принципиальный пахан, державший всех в кулаке. Администрацию Клим не устраивал, и его решили свалить. Сделать это было решено руками самих зеков. Для начала распустили по баракам слух, будто Клим прикормлен администрацией и сдаёт своих подопечных за помощь в поддержании своего авторитета. А параллельно стали искать среди уголовников того, кто согласится прирезать пахана в обмен на будущую воровскую корону.

Самое интересное заключалось в том, что разобраться с Климом оперативники сначала предложили именно Николаю. Опер, вербовавший его, был уверен, что тот с радостью схватится за такой шанс, и выложил Николаю всю технологию будущей мокрухи.

Схема была такая: Клима должны были подвести под «несчастный случай» на лесоповальной эстакаде, в дальнем секторе. Чтобы всё получилось наверняка, лагерный фельдшер, купленный администрацией, предварительно вкалывал Климу под видом прививки тяжелое снотворное. Исполнитель должен был сунуть ему под ребро заточку, а потом всё списывалось на свалившееся бревно. Ненужных следов на теле при осмотре трупа «не заметят», а руководство ИТК спишет всё на нарушение техники безопасности.

Николай от такого предложения отказался. Его тут же экстренно этапировали в другой лагерь, куда подальше. А вот Абатуров на эту сделку пошёл без колебаний. А может, и с колебаниями, но теперь это не имело никакого значения.

Николай рассказал мне и то, как именно его пытались завербовать. Сначала его спровоцировали на мелкую драку, за которую дежурный впаял ему пару суток в штрафном изоляторе. Посадили его в специальную камеру — за номером четыре. А ночью в задней стене этой камеры отворилась потайная дверца, и оттуда в клубах сигаретного дыма явился милицейский «кум» со своим неожиданным и уникальным предложением.

Позже, уже на новом этапе, Николай узнал обо всём, что произошло после его убытия. Всё совпало до мельчайших деталей. Клим погиб на эстакаде в том самом секторе. Администрация для вида с неделю посвирепствовала, провела фиктивное расследование, а потом тихо списала дело в архив. Сразу после этого молодой вор Абатуров начал стремительно набирать влияние. Верные Климу люди один за другим уезжали на дальние зоны, а Абатуров получал от «кума» зелёный