Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

Его любимый племянник, студент университета, метил в дипломаты, в престижный МГИМО. А для дипломатической карьеры в СССР, даже в позднем, требовалась безупречная, кристально чистая анкета. И вот такой вот неоднозначный дядя мог этой карьере сильно помешать. Нет, сейчас этот «законопослушный снабженец», может, даже и не судим — хотя это, судя по всему, всего лишь дело времени.

Но главное было в другом. Полоз наверняка не хотел, чтобы его сестра и племянник узнали, чем именно занимается их распрекрасный брат и дядя на самом деле.

Теперь я знал, в какое место Полозу надо наносить удар.

Глава 25

Первой моей мыслью было: идти и давить Полоза прямо сейчас. Постучать в дверь, шагнуть в квартиру и с ходу вывалить всё ему в лицо.

Но, подумав, я вовремя остановился. Если я появлюсь на пороге через минуту после его телефонного разговора, Полоз может и догадаться, что я стоял под окном и случайно подслушал его болтовню через открытую форточку. Это снизит эффект. А мне нужно было другое: противник мой должен думать, что я раскопал его подноготную, подтянув серьёзные редакционные или милицейские каналы. Пусть считает, что я насквозь вижу всю его жизнь. Это создаст совсем другой уровень давления.

Поэтому я тихо отступил из палисадника и ушёл.

Перебирая рабочие снимки в своём кабинете, я прокручивал в голове детали предстоящего разговора. Откладывать его тоже не стоило. Так что вечером, закончив дела, я приехал в район улицы Чехова. Нашёл на углу уличный телефон-автомат, опустил двушку в приёмную щель и набрал номер Полоза.

— Алло, — отозвался трубке знакомый гнусавый голос.

— Выходи во двор, — мрачно сказал я. — Разговор есть.

Через три минуты Полоз выплыл из подъезда. На нем была тёмная куртка, взгляд скользил по сумеречному двору. Увидев меня у старой акации, он направился ко мне. Прямо на ходу он натягивал на лицо привычную кислую гримасу.

— Ну, чего ты меня дёргаешь? — начал он. — Если ты пришёл сюда без денег, то говорить нам не о чем, так что…

— Тихо! — перебил я, не став тянуть кота за хвост. — О чём поговорить, нам найдётся. Например, о твоей сестре Татьяне. Или про племянника Лёнчика. Про МГИМО, про его дипломатическую карьеру. Как думаешь, хорошая тема?

Полоз замер на полуслове. Уверенность слетела с его лица, щёки покрылись бледностью, губы дрогнули.

— Кто сдал?.. — сипло выдавил он, непроизвольно озираясь по сторонам.

— Шила в мешке не утаишь, — спокойно ответил я.

Совесть меня ничуть не мучила. С этим уродцем я не был намерен вести себя благородно, на войне как на войне. Что же касается его родни… Даже имея такого ублюдочного брата и дядю, они вполне могли быть приличными людьми. И я, разумеется, не собирался ломать парню жизнь и куда-то на него писать, для меня это было бы дикостью. Но самому Иннокентию Полозу подобное и в голову прийти не могло. В его мире люди использовали любую слабость врага — и шли до конца, без жалости и сомнений. Он судил о людях по себе.

Чтобы окончательно закрепить преимущество, я добавил конкретики:

— Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, Полоз. У советского дипломата анкета должна быть какой? Правильно — идеальной. Без единого тёмного пятнышка. Если в спецслужбы или в институтский партком уйдёт сигнал о том, что у кандидата родной дядя — уголовный помощник, вымогатель и правая рука бандита Аббата, на карьере мальчика, увы, будет поставлен крест. Жирный и окончательный. И никакой дядя-снабженец, даже самый состоятельный, тут уже не поможет.

Полоз смотрел на меня, и в его глазах читалась растерянность. Или даже ужас. Удар был резок и точен. Враг понял, что я держу его за самое горло.

— Слушай… — подался он ко мне, неожиданно переходя на заискивающий тон. Он чувствовал, что я не из его подворотни, и пытался давить на человеческое. — Сестра-то тут при чём? Она честная женщина, на производстве всю жизнь… Она про мои дела ничего не знает, отвечаю! Зачем хорошим людям жизнь ломать, а? Он же учится, старается…

— А когда вы с Аббатом, Черепом и другими бакланами глупым пацанам мозги своей уголовной романтикой забиваете — вы об их родственниках думаете? — жёстко срезал я. — О родителях их думаете, когда детей под статьи подводите? Может, у них на своих сыновей другие планы, а? Что-то я не заметил у тебя к ним жалости и снисхождения.

Полозу нечего было ответить. Он тяжело задышал, переводя взгляд с моих глаз на асфальт под ногами.

— Чего ты хочешь? — пробормотал он и тут же, как будто догадавшись, схватил меня за локоть: — Хорошо, не говори, я понял! Я выплачу за вас этот долг, сам из своих отдам. Аббату скажу, что вы расплатились и мы с вами «по краям». И с деньгами этого, Виктора, я тоже постараюсь уладить.

Я на секунду задумался. Предложение было заманчивым. Придави я сейчас ещё, и Полоз на всё согласится. Может, сразу вернёт тысячу шестьсот рублей, сбережения Виктора. Это бы не помешало. Но… Это было не то. Вернее — не всё, что было мне нужно. Главной целью всей этой комбинации оставался пистолет. Мне нужен был сам Абатуров.

— Об этом мы ещё поговорим, — сказал я, не отказываясь от его предложения. — Но сейчас мне нужно другое. — Мне нужна встреча с Аббатом. Лично. Один на один, без свидетелей.

Полоз уставился на меня с удивлением. Видимо, он понял, что я веду какую-то свою, куда более крупную и опасную игру. О деталях которой он совсем не догадывается. Ему стало страшно — он оказался зажат между мной и Абатуровым.

Но Аббата он боялся больше, чем меня.

— Ты хоть понимаешь, куда лезешь?.. — прошептал он.

— Не бойся, Полоз, — усмехнулся я. — Номер Аббата — это не государственная тайна. Ты не единственный хранитель этих страшных цифр. Я могу узнать его по другим каналам, просто не хочу беспокоить людей. Назови мне телефон. И твоя сестра с племянником будут спать спокойно. Я даю тебе слово.

Полоз стоял, опустив плечи. Его лицо искривила гримаса бессилия. Он понимал, что выбора у него нет. Отказать мне означало уничтожить будущее племянника, а для него это было, может, единственной святыней в жизни.

— Записывай, — мучительно выдавил он, и назвал номер своего уголовного патрона. — О встрече договоришься сам.

* * *

Я дошёл до сквера на улице