Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

четырнадцать адресов по всему городу и пригородам потребовало бы нескольких дней. К тому же Аббат мог жить где-то без всякой прописки: сидеть на «левой» воровской хазе, снимать угол в частном секторе или обитать на какой-нибудь дальней даче.

Покрутив в руках пачку бесполезных бумажек, я спрятал их в карман и в раздумье пошагал в сторону редакции.

И тут, через пару кварталов, на углу улицы Горького я вдруг увидел знакомую одутловатую фигуру. Навстречу мне по противоположной стороне тротуара неторопливо шагал Полоз. В руке у него была сетчатая авоська, сквозь ячейки которой проглядывали буханка белого хлеба, бумажные свёртки с другими продуктами и пара бутылок молока. Он был ещё далеко и меня, судя по всему, пока что не заметил.

Я мгновенно притормозил и укрылся за газетным киоском. В голове сразу вспыхнула мысль присесть Полозу «на хвост». Раз можно выяснить адрес хотя бы этого типа — что ж, так и сделаю, лишним не будет.

Я аккуратно пристроился за ним на дистанции в тридцать метров. Полоз топал по главным проспектам, но длилось это, к сожалению, недолго. Скоро он свернул от центра на улицы не такие оживлённые. Там я быстро понял, что моя затея со слежкой обречена на провал. Если я сокращу дистанцию — Полоз меня засечёт. А если буду держаться слишком далеко, то когда он свернёт во дворы, я в лучшем случае увижу лишь номер дома.

Стоит ли оно того? Я притормозил у трансформаторной будки, размышляя над ответом на этот вопрос.

И тут меня осенило.

Полоз — это вам не Аббат. Он не рецидивист со стажем, он наоборот — мелкий «решала», подручный у уголовных элементов. И у него с документами всё должно быть принципиально в порядке. В этом отчасти состоит сам смысл его занятий. Так что его адрес наверняка есть в том картотечном ящике.

Я развернулся и пошёл обратно в Горсправку.

Мужчин по фамилии Полоз в Симферополе оказалось семеро. Я принялся бегло просматривать имена: мой тёзка Иван, два Сергея, Михаил, Геннадий, Василий… И вдруг глаза зацепились за седьмую справку: Полоз Иннокентий Григорьевич.

Я едва не хмыкнул вслух. Ну конечно — Иннокентий! Теперь становилось понятно, почему этот злой колобок всегда и везде представлялся исключительно по фамилии. Быть «Кешей» среди всех этих Аббатов, Черепов и Утюгов было бы для него не то чтобы несолидно, а вообще ни в какие ворота.

Я посмотрел на адрес в справке Иннокентия Полоза. Всё сходилось: Полоз шёл с авоськой с продуктами именно в ту сторону. Улица Чехова, дом 24, квартира 2.

Спрятав справку в карман, я поблагодарил работницу Горсправки и быстрым шагом направился на улицу Чехова.

* * *

Дом двадцать четыре по улице Чехова оказался старым двухэтажным зданием постройки ещё бог знает каких годов, с облупившейся штукатуркой и затенённым густыми акациями двором.

Квартира номер два располагалась, как было легко догадаться, на первом этаже. Я зашёл во двор, укрывшись в тени палисадника у стены, и принялся изучать обстановку. Окна квартиры Полоза выходили на заднюю сторону дома. У квартиры имелся свой небольшой балкон, не застеклённый и без всяких металлических решёток. Иннокентий Полоз, видимо, свято верил, что ни у кого из местных воров и мысли не возникнет залезть в хату к человеку с его репутацией. На выходящем на балкон окне, как бы провоцируя, была приоткрыта форточка.

Я замер, соображая, как действовать дальше.

Сначала в голове прокрутилась мысль подняться на крыльцо, позвонить к нему в квартиру — и, используя эффект неожиданности, прижать Кешу к стенке, вытребовав телефон или адрес Аббата. Но этот ход был простоват и ничего не обещал. Полоз у себя дома мог просто упереться из принципа, и тогда мне придётся уходить почти с позором.

Был и другой вариант. Затаиться поблизости, дождаться, пока Полоз куда-нибудь свалит — а потом было перемахнуть через перила балкона, открыть задвижку форточки и залезть внутрь. Рискованно, конечно, но двор сейчас был безлюден, и в окна тоже никто не пялился. А в квартире можно будет перерыть все тумбочки и шкафы, найти блокнот или записную книжку — и наконец-то выяснить, как связаться с Абатуровым.

И тут из приоткрытой форточки до меня донёсся громкий голос Полоза.

Я насторожился. Неужели он там не один? Вот это был бы номер, вздумай я туда полезть, если бы он куда-то ушёл.

Старательно обходя сухие ветки на земле, я подкрался вплотную к стене и встал под окном. Прислушался. В квартире играло радио, что-то тихо бормотал диктор, но голос Полоза звучал рядом, прямо у окна. Полоз был один, и он говорил по телефону. Дома, в четырёх стенах, уголовный прихлебатель Кеша чувствовал себя в полной безопасности и говорит громко, чуть ли не кричал. А может, это просто связь была плохая.

Раз уж так совпало, я замер у стены и решил послушать.

Голос Полоза, который я помнил хамовитым и наглым, сейчас изменился до неузнаваемости. Он говорил мягко, с какой-то отчётливой заботой и непривычной для него теплотой.

— Да, Тань… Всё нормально у меня, не переживай. На базе работы, конечно, завал, да… Самый сезон по снабжению идет, ты ж понимаешь, сестрёнка. И всё на мне, всё на мне…

Дальше было в том же духе. Я про себя хмыкнул. Значит, у Полоза есть сестра. И судя по речам и по тону Полоза, она вообще понятия не имела, чем на самом деле зарабатывает на жизнь её братец. В её глазах Иннокентий был уважаемым, солидным человеком. Видимо, ответственным снабженцем на крупном предприятии или в организации.

Полоз тем временем помолчал, слушая слова на том конце провода, и заговорил снова:

— Понятно, понятно… Слушай, а как там Лёнька? К сессии готовится? Молодец парень, уважаю. Вы там его не перегружайте только… Что говоришь? МГИМО? Тань, да правильные у него мысли! Парню в люди надо выбиваться. Пусть пробует в столицу, на международные отношения, это же верная дорога в дипломаты! Представляешь, наш Лёнчик за границу ездить будет, в посольстве работать! — Он помолчал, послушал. — Нет, за деньги вообще переживай. Я же сказал — помогу! Дядька я ему или кто? Репетиторов лучших наймём, только скажи. Костюм ему импортный в следующий раз привезу. Ты, главное, его подталкивай, пусть учится, не отвлекается!

Полоз снова умолк, солидно и покровительственно посмеиваясь. Потом тепло попрощался и положил трубку.

Он пошёл из комнаты, скрипя половицами. А я стоял под балконом и понимал, что очутился здесь в очень удачное время. Оказывается,