Экономика городов - Джейн Джекобс

Браун был категорически против твердого топлива, а его коллеги, работающие над ракетным оружием, были с ним солидарны. Тем не менее Thiokol продолжала настаивать, и в 1953 году, когда до руководства США дошли слухи о том, что русские разрабатывают ракеты на твердом топливе, Thiokol получила контракт на создание такого двигателя и топлива для него. И успешно выполнила эту работу. В 1958 году министерство обороны публично заявило об отказе от жидкого ракетного топлива и переходе на твердое. Благодаря этому Thiokol превратилась в довольно крупную компанию, многочисленные предприятия которой были разбросаны по всей стране — преимущественно в небольших городах и в сельской местности.

New York Times процитировала интересное высказывание, прозвучавшее в 1966 году на заседании подкомитета палаты представителей конгресса США. Конгрессмены задавали вопросы Дональду Ф. Хорнигу, директору правительственного управления по науке и технологии. Они хотели узнать, почему управление так много (до 90 процентов) своих ресурсов вкладывает в разработку военной продукции и исследования, связанные с войной, и так мало — в развитие городского транспорта, жилищного строительства и решение проблем загрязнения среды. Доктор Хорниг сказал, что в этих сферах его управление не смогло найти предложений, перспективных с точки зрения инвестирования капитала. «Мы не можем платить за прогресс в отраслях, не готовых к прогрессу», — сказал он. Может быть, доктор Хорниг не знал, что искать? Но, по сути, он был прав. Капитал сам по себе ничего не создает. Не существует мест, куда можно заведомо в любых количествах вкладывать капитал — до тех пор, пока не появится некая отправная точка, подобная компании Thiokol или небольшим фирмам по производству электронного оборудования, образовавшимся в Бостоне и Лос-Анджелесе в конце 1940-х годов. Использование капитала не будет целенаправленным и разумным, если изначально не будут потрачены некоторые небольшие суммы — вероятно, имеющие отношение к самым разным проектам — на создание и поддержку новых компаний, развивающих новые направления деятельности.

Военные министерства, похоже, делают довольно мало для создания таких точек роста, которые с течением времени приобретают большое значение. Что им действительно удается с точки зрения инновационной деятельности, так это «платить за прогресс» в тех областях, которые «готовы к прогрессу». То есть они хватаются за нужную для них продукцию, пользуются услугами тех организаций, которые возникли в процессе общего развития экономики, а затем интенсивно вливают капитал в дальнейшее развитие и производство. На мой взгляд, в этом и заключается основная связь между войной и экономическим развитием вообще, а также между военной продукцией и инновациями, которые так часто приводят к разработке товаров и услуг, связанных с военной сферой. Это наблюдение не объясняет, почему случается война, но, я думаю, проливает свет на то, почему война способствует появлению такого большого количества инноваций.

Использование капитала для расширения производства военной продукции отличается от обычных способов использования капитала. В случае с военным производством капитал, предназначенный для развития, следует рассматривать как средство производства, наравне с товарами, предназначенными для промышленности: он направляется производителям для поддержки их индустрии, подобно тому как ткань для рубашек поставляется производителям рубашек, а кожа — производителям обуви. И это эффективно. Такой подход действительно имеет своим результатом создание и выпуск новых товаров и услуг.

Однако большинство правительственных структур не используют капитал подобным образом, особенно если речь идет о чиновниках, отвечающих за всеобщее благосостояние. Эти органы используют капитал большей частью так, словно деньги сами по себе способны решить любые проблемы и способствовать общему благу. Разваливается система образования, программа жилищного строительства, система здравоохранения? Направляем больше денег в эти программы. Вот обычный рецепт. Но без творческого подхода, как уверяет доктор Хорниг, деньги способны — если вообще способны — обеспечить лишь очень небольшой прогресс. И многие неправительственные финансовые организации, за очень небольшими исключениями (в их числе American Research and Development и старый Union Bank & Trust, обслуживавший швейную промышленность Лос-Анджелеса), также не смотрят на финансовые ресурсы, предназначенные для развития, как на средство производства. Скорее они стараются использовать капитал таким образом, словно его преумножение есть самоцель. Военные министерства во всем мире, будь то коммунистические или капиталистические страны, имеют собственное идеологическое обоснование способов использования капитала.

Значительная, если не большая часть творческих усилий, связанных с военным производством, не имеет ничего общего со страстным желанием начать войну. В качестве доказательства этого можно привести рекламные объявления разработчиков и производителей военных товаров. Вот содержание одного из таких объявлений, помещенного в Scientific American: «Для катапульты, выводящей реактивный истребитель в воздух с дорожки длиной в 1000 футов, необходимо разработать сверхмощную систему торможения, чтобы остановить стальной кабель запуска после взлета самолета». Далее авторы объявления обнаруживают отнюдь не стремление воевать, а стремление найти и обслужить клиентов, которые изъявили бы желание, чтобы эта компания «создала другие продукты, способные решать проблемы», возникающие в сфере их деятельности, например при работе с асбестом, резиной, металлокерамикой и специальными пластиками. Другой разработчик и производитель продукции, предназначенной для военных целей и космических полетов, тоже дает объявление, на этот раз о приеме на работу специалистов — химиков, инженеров, аналитиков различного рода, а также механиков, — и обращается к ним со следующими словами: «Нас интересует нечто большее, чем просто создание изделий. Нас интересует сама деятельность, энтузиазм, профессионализм, люди. В таком окружении вам будет легко добиваться желаемого».

На первый взгляд трудно понять, почему умные и гуманные люди готовы посвятить свою жизнь, как это часто случается в наши дни, созданию не только ракет и бомбардировщиков, но также газов и отравляющих веществ, и даже выведению бактерий-мутантов, которые можно напустить на растения, животных и людей. Конечно, ни патриотическая лихорадка, ни воинственность, очевидно, не могут объяснить участие людей в таком зле. Вряд ли они гордятся своей работой, как должны бы гордиться патриоты. Иногда они стараются скрыть свою причастность к столь ужасным сферам деятельности. Если же их вычисляют, как это случилось с создателем напалма, они занимают оборонительную позицию и заявляют, что просто расширяли знания, возможно даже полезные знания, и, не будучи подвержены военной горячке, они склонны отделять себя и свою работу от войны. Они говорят, что не отвечают за то, как используются результаты их труда.

Я подозреваю, что главной притягательной силой здесь является наличие цели и интереса к работе, независимо от конечного применения полученных результатов. Целенаправленная и интенсивная работа над устройством, которое будет тормозить тот самый кабель запуска; целенаправленные опыты по получению газа, который трудно создать и который имеет необычные свойства, — все это может быть работой, которая захватывает человека целиком