Экономика городов - Джейн Джекобс

бытовые проблемы, характерные для городской жизни, очень часто сказываются на людях, стоящих на нижней ступеньке иерархии, и ощущаются этими людьми задолго до того, как эти проблемы начинают касаться тех, кто лучше защищен от экономических и социальных проблем. Если люди, выполняющие черную работу, не могут дополнять ее новыми видами хозяйственной деятельности, то не только сама эта работа становится совершенно бесперспективной, но и многие серьезные проблемы, имеющие практический характер и затрагивающие каждого, остаются нерешенными.

В развивающихся странах постоянно появляются всё новые добивающиеся успеха выскочки. Исторически мы склонны рассматривать это как кумулятивный процесс: возвышение купечества, с которым аристократия вынуждена поделиться властью; затем возвышение промышленников, с которыми купцы также должны поделиться властью. Но в стагнирующей экономике одни и те же люди — а также те, кого они решили принять в свои ряды — держатся за власть сколь угодно долго. Когда их внезапно и насильственно свергают, мы узнаем о сторожах, которые вдруг стали управляющими фабрик; о шахтерах, ставших ведущими экспертами; о том, что университеты вмиг заполнились детьми бедных рабочих; что голодные партизаны начинают вести переговоры о заключении международных пактов, а крестьяне становятся премьер-министрами. Такие изменения не обязательно приводят к развитию экономики, поскольку могут ограничиться только заменой персонала, а не оживлением исследуемых нами процессов. Но в любом случае радикальные социальные изменения становятся символом возрождения экономики. Люди во всем мире понимают (и чем более они угнетены, тем лучше понимают), что разрушение социальной иерархии и экономический прогресс идут рука об руку.

Люди, бесправные с экономической точки зрения, могут быть лишены доступа к капиталу для развития двояким образом. Во-первых, доступ к такому капиталу бывает сложно получить, но если это происходит, им можно воспользоваться. В американских городах группы новых иммигрантов — те, кто приехал не из протестантской Северной Европы, — всегда испытывали трудности с получением первоначального капитала для своих собственных предприятий. Одним из путей преодоления этих сложностей было развитие иных источников финансирования, помимо банков и других подобных организаций, продающих финансовые товары и услуги.

Но альтернативные источники часто имели плохую репутацию или вовсе были нелегальными. Например, капитал получали, взимая грабительскую плату с жильцов в трущобах; другие источники — организованная преступность и взятки политическим деятелям. Именно такое происхождение имеет капитал, благодаря которому получили образование многие респектабельные американцы и возникли многие прибыльные предприятия, действующие вполне легально. Без этих денег невозможно было бы ни получить образование, ни создать успешный бизнес. В этом, на мой взгляд, заключается одна из причин, а возможно, и главная причина той удивительной терпимости, которую демонстрирует американское общество по отношению к организованной преступности и взяточничеству. Несомненно, именно этим зачастую объясняются случаи тайного сотрудничества с преступным миром трудолюбивых и, по большому счету, законопослушных граждан.

Однако это вовсе не означает, что подкуп, преступления и эксплуатация обитателей трущоб являются нормальным способом финансирования деятельности, направленной на достижение самых достойных целей. Напротив, такие способы часто приводили к многочисленным пагубным последствиям. Кроме того, эти источники были совершенно незаконными, а законный капитал, не будь он таким дискриминационным, мог бы проделать ту же созидательную работу и при этом принести прибыль. Но бесполезно утверждать, что капитал, полученный незаконными способами, неприемлем и что альтернативой для иммигрантов, не имеющих возможности получить начальный капитал, должна была стать любая тяжелая работа, экономия, отказ от всех благ. Японские и китайские иммигранты попытались использовать эту стратегию, и их начали рассматривать как серьезную экономическую угрозу американскому обществу. Наградой за их «экономическое пуританство» стали законы о высылке жителей Востока на родину.

Кто-то может прийти к выводу, что если бы иммигранты не воспользовались капиталом из таких источников, как организованная преступность, политиканство и систематическая эксплуатация обитателей трущоб, то экономика Соединенных Штатов прекратила бы развиваться. Без альтернативных источников начального капитала многие группы иммигрантов в американских городах, а также их потомки не смогли бы начать собственное дело. Они, в конце концов, стали бы изгоями в экономическом отношении — тяжким бременем на плечах остальной части общества. Они оказались бы точно в таком же положении, в каком сегодня находятся черные американцы. Проблемы дискриминации, которые только сейчас стали разрушать американское общество, уже давно могли превратиться в серьезную угрозу. Преодолев изначальное препятствие, иммигранты получили также и более легкий доступ к традиционному капиталу. Это произошло потому, что многие из них к этому времени уже добились успеха в бизнесе и в своей профессии.

Теперь обратим внимание на тот факт, что некоторые люди лишены возможности расширять свою деятельность, даже если у них есть возможность получить необходимый для этого капитал. В 1830-е годы некоторые представители многочисленного свободного негритянского населения Вашингтона начали получать солидные доходы. Они владели довольно большим числом предприятий, которые обслуживали местную экономику по многим направлениям. В частности, они с успехом содержали закусочные и рестораны. Но город контролировали те, кто имел белый цвет кожи, и в 1835 году городские власти издали постановление, запрещавшее впредь выдавать лицензии на такую деятельность чернокожим. Единственное исключение было сделано для тех, кто занимался извозом. И до нынешнего времени в Вашингтоне можно видеть чернокожих владельцев такси, но не владельцев ресторанов.

По всей стране, где бы и когда бы чернокожие ни получали доступ к капиталу и как бы ни пытались его использовать, им не давали такой возможности. Для этого часто использовали различные скрытые способы (чем дальше на север, тем менее очевидными они были). МакКелви в своей истории города Рочестера, штат Нью-Йорк, рассказывает о случае, произошедшем на рубеже XIX—XX веков: «Экономические и социальные препятствия повсюду стояли на пути [негров], и в Рочестере, когда несколько предприимчивых негров увидели, что в городе нет приличного отеля, и попытались таковой построить, для них так и не нашли подходящего места»[37]. Чернокожие люди в Соединенных Штатах всегда находились в экономически угнетенном состоянии не в сельской местности, где они в любом случае не смогли бы создать новые рабочие места. Они подвергались экономической дискриминации в городах.

Очень давно Уильям Дюбуа сравнил положение чернокожих граждан США с людьми, находящимися за «толстым стеклом, невидимым, но совершенно непреодолимым», через которое они могут видеть и быть видимыми, но не могут быть услышаны. Он писал о людях, находящихся за этим стеклом, что сначала «они говорят спокойно и логично, но замечают, что проходящие мимо них даже не поворачивают головы, а если и поворачивают, то бросают беглый взгляд и проходят мимо». Пленники начинают волноваться; они говорят громче; они жестикулируют; их жесты кажутся бессмысленными; прохожие смеются и идут дальше. Они либо