Лиходеева. Игры с нечистью - Марьяна Брай

в азартного игрока. Он довольно потянулся, его пальцы сладко хрустнули. Улыбка на его лице стала масляной, липкой, как патока. В глазах заплясали те самые искры, которые я видела у него только в моменты, когда пахло либо крупной наживой, либо изощренной авантюрой.

— Деньги — это кровь этого города, Анна Львовна, — промурлыкал он, подплывая к окну и глядя на серые крыши Петербурга. — И я знаю, где эта кровь пульсирует особенно сильно. Вы ведь не думали, что мы будем жить на одни лишь ваши скудные гонорары? У меня есть пара идей... Весьма, знаете ли, прибыльных. И, что немаловажно, совершенно бескровных. Ну, почти.

Я посмотрела на него, понимая, что вечер обещает быть долгим. Катерина уже скрылась за дверью, а Лука, кажется, уже вовсю планировал наш следующий визит — и что-то мне подсказывало, что это случится уже сегодня.

— Рассказывай, — приказала я, откидываясь на спинку дивана. — Только без твоих обычных витиеватых предисловий про «силы бездны» и «справедливое распределение благ». Четко и по делу. Откуда мы возьмем деньги, чтобы Степанида не начала варить нам суп из топора?

Лука обернулся, его лицо горело предвкушением.

— О, госпожа... вы когда-нибудь слышали о закрытых клубах на Васильевском? Там, где господа с очень большими кошельками и очень маленькой совестью пытаются вызвать духов, чтобы узнать курс акций на Лондонской бирже? Они жаждут чуда. А мы... мы им это чудо организуем. В лучшем виде.

Я закрыла глаза. Моральный облик моей новой жизни стремительно катился в бездну, но, глядя на пустой кошелек, лежащий на бюро, я понимала: выбора у меня не так уж много. Книга из Предела сама себя не найдет, а голодный бес — это гораздо опаснее, чем бес сытый и довольный.

— Мы не будем обманывать людей, Лука, — устало произнесла я.

— Обманывать? Что вы! — бес возмущенно всплеснул руками. — Мы лишь окажем высококвалифицированную консультационную услугу. Спецэффекты включены в стоимость.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Хорошо. Но если ты заставишь кого-нибудь из этих господ чихать до потери сознания — я лично выпишу тебе рецепт на касторку. И поверь, я найду способ заставить тебя её выпить.

Лука хохотнул — сухо, как хрустят осенние листья под ногами, и растворился в воздухе, оставив после себя лишь предчувствие грядущих перемен. День клонился к закату, а Петербург за окном медленно погружался в свои привычные, порочные сумерки.

Глава моей странной жизни только начиналась. Я встала и подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина с холодными глазами и душой, постепенно привыкающей к соседству с тьмой. Я поправила воротничок своего строгого платья. Нам нужны были деньги, нам нужны были ответы, и, видит Бог, я была готова достать их хоть из-под земли, хоть из самого Предела.

В коридоре послышались шаги вернувшейся Катерины. Она несла молоко, сушки и… что-то, похожее, на радость, в мою жизнь. Я же знала: прежде чем наступит рассвет, нам придется еще глубже погрузиться во тьму.

Лука снова возник за моим плечом, отражаясь в зеркале лишь едва заметным пятном.

— И не забудьте, Аннушка, — прошептал он. — У Катерины дар. Она видит то, что мы прячем. Может, пришло время научить её не только смотреть, но и понимать? Сегодня я понял, что в лице этой девочки мы можем получить, не такого, как я, само собой, но помощника!

— Сначала ужин, Лука, — сказала я, отворачиваясь от зеркала. — А потом — твои «закрытые клубы». Если мы собираемся грабить богатых бездельников, нам нужно быть в отличной форме. Утром мы едем в больницу. Мне кажется, мы упускаем что-то очень важное!

Глава 40

— Ну что, госпожа моя, — Лука вальяжно развалился на подоконнике, пока я потрошила свою, собранную кое-как косметичку в поисках замены приличному гриму. — Идем грабить вдов и скучающих купчих? Благородное дело. Почти богоугодное, если учесть, что мы избавляем их от лишнего веса в кошельках, который явно тянет их грешные души к земле.

Я не удостоила его ответом, сосредоточенно глядя в зеркало. Да, его план был прост и по-своему гениален. Нам нужны были деньги, а Петербург 1884 года был буквально помешан на спиритизме. Столы летали, блюдца вертелись, а духи усопших дядюшек, кажется, только и ждали повода, чтобы сообщить племянникам, в каком именно чулке спрятаны облигации.

— Подай-ка мне каминные щипцы, — бросила я Луке.

— Я бы рад услужить тебе, душа моя….

— Но у тебя лапки… все верно, прости, мой дорогой питомец! — хохотнула я и сама направилась к печи в изразцах.

— О, неужели будем пытать кого-то? — оживился бес, и к моей радости, не обиделся на «питомца».

— Нет, будем добывать уголь.

Я взяла кусочек прогоревшего дерева, растерла его в ладони с каплей жирного крема и принялась наносить это месиво на веки. В зеркале отразилось нечто среднее между оперной дивой в трауре и пандой, страдающей бессонницей. Но под вуалью это должно было выглядеть пугающе-магнетически. Густая черная тень вокруг глаз создавала эффект провалившихся глазниц, придавая лицу ту самую «печать иного мира», за которую скучающая знать была готова платить.

Мой наряд был шедевром мистического камуфляжа. Платье из черного тяжелого бархата, который, казалось, впитывал в себя свет, высокий воротник, отороченный старым кружевом, и, главное, шляпка. О, эта шляпка! Широкие поля, обтянутые крепом, и густая вуаль, которая превращала мое лицо в неразличимое бледное пятно.

— Ты выглядишь как сама Смерть, как Лилит, решившая зайти на чашку чая, — одобрительно хмыкнул Лука, спрыгивая с подоконника. — Только Смерть обычно не подкрашивает ресницы сажей.

— Это не сажа, это антураж, — отрезала я, затягивая корсет так, чтобы голос звучал более глухо и таинственно. — Идем. Васильевский остров ждет своих героев.

Дом на Васильевском был типичным представителем петербургского «оккультного ренессанса». Массивные двери, швейцар с лицом инквизитора и тяжелый запах ладана, смешанный с дешевыми духами, который бил в нос еще в прихожей. И да, Лука сделал все, чтобы нас с нетерпением ждали в большой гостиной, затянутой бордовым штофом.

Эта бесовская сущность заставила меня выложить последние деньги на хорошую бумагу, где я под диктовку написала, что мадам Лилит – потомственная дева черного мира, обещавшаяся приехать через неделю, смогла явиться раньше, и обитателей города она ждет только этим вечером.

Да, вы все правильно поняли: моя дорогая сущность