Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

32

Это драгоценное изображение, каким-то чудом уцелевшее от XI века, представляет собою единственный, вполне достоверный источник для древнейшей истории нашей княжеской одежды. Важным дополнением к нему служат изображения «Сказания о Борисе и Глебе» по Сильвестровскому списку XIV века, изданному И. И. Срезневским в 1860 г. (СПб.).

33

См. в «Христианских древностях», изд. В. А. Прохоровым (I, 50–80) статью И. И. Срезневского «Древние изображения князей Бориса и Глеба».

Автор говорит там между прочим: «Быть без плаща значило, кажется, быть не в полном убранстве, по-домашнему. Без плаща изображен (в домашней своей обстановке) кн. Святополк, принимающий убийц Борисовых, посылающий вестника к Глебу и принимающий убийц Глебовых; без плаща и кн. Глеб, принимающий вестника Святополкова и едущий по реке без плаща, и кн. Изяслав за обедом». О плаще (корзне) как признаке княжеского и боярского достоинства см. там же далее.

34

«Дети при отце, как младшие, могли быть без плаща – так нарисованы дети князя Святослава при отце» (на рисунке Святославова семейства в Святославовом Изборнике 1073 г.).

35

Гридьба и гридь в Киевской летописи упоминаются только в одном месте, под 926 г.; но упоминание о гридьбе в Новгороде и Суздале давало полное право предположить, что и в Киеве часть младшей дружины носила это название. На существование гридей указывает самое упоминание о гриднице (одном из покоев княжого дома).

О пасынках как составной части меньшей дружины знаем также только по известиям Суздальской летописи; однако же на существование пасынков в киевской дружине указывает название одного из киевских урочищ «Пасынча беседа».

36

Мечники присутствовали при испытании ответчика железом и за это получали определенную часть судебных пошлин. Г. Погодин считает мечников «каким-нибудь особым видом гридей» (?) (Древняя русская история, II, 771). Вероятно, этот разряд младшей дружины стоял близко к суду и к управлению, потому что мечников грабят люди при каждом мятеже.

37

Тысяцких городских не следует смешивать с тысяцкими княжескими. На то, что обязанность тысяцкого могла переходить по наследству, указывает отчасти пример Яна Вышатича, который был тысяцким после отца своего Вышаты. См. об этом еще у Погодина, «Древн. русск. ист.», с. 692: там собраны примеры наследственности.

38

Покладник упоминается в Ипатьевской летописи только однажды, под 1168 г., при описании кончины Ростислава. Когда князь, по прибытии в Рогнедино село Заруб, почувствовал себя очень худо, то послал покладника своего, Иванка Фроловича, и другого мужа, Бориса Захарьевича, за попом.

Для объяснения значения покладника у нас нет никаких данных; но, тем не менее, едва ли можно согласиться с толкованием, которое дает этому слову Соловьев, высказывающий, между прочим, что «покладник, по всем вероятностям (?), соответствовал позднейшему спальнику» (III, 19). Нам кажется, что правильнее было бы производить это слово от приводимого Далем (Словарь, 219) областного слова «поклад», которое и доселе еще употребляется в некоторых местах в смысле «условия, уговора, сделки» и вполне соответствует летописному слову «поряд».

39

Меченоша не упоминается в Киевской летописи, но упоминание о княжих меченошах в Суздальской летописи заставляет предполагать, что меченоши должны были являться и в киевской дружине, в качестве почетных представителей княжеской свиты. Меченоши были, вероятно, оруженосцами и получали название свое от того, что носили княжой меч, который князья не всегда носили при себе. Даже и во время битвы, при полном вооружении, князь, устремляясь на врагов, брал копье из рук оруженосца. Звание меченоши, очевидно, было весьма почетным, потому что в Суздальской летописи меченоша является воеводою.

Ввиду всего этого трудно согласиться с Соловьевым, который говорит, что «звания меченоши, стольника и конюшего объясняются из самых слов». По отношению к слову «меченоша» этого никак сказать нельзя, потому что его, по составу самого слова, нетрудно смешать со словом «мечник»… То и другое происходит от слова «меч» и служит названием человеку, который вооружен мечом или носит меч. А между тем разница между понятиями «мечник» и «меченоша» чрезвычайно велика.

40

Обращаем внимание на очень важное место летописи (Ипат., 1149, с. 274 изд. 1871), в котором упоминается о тиунах дружины. На место это, если не ошибаемся, не было до сих пор обращено достаточного внимания. Вот оно: «Изяслав (для разбора добычи, награбленной Юрьевыми воинами, на основании заключенного с Юрием условия) послал мужей своих и тиунов для своего товара и своих стад, которые он сам утратил, а мужи (для своего товара и стад) одни сами поехали, а другие тиунов своих послали; и так, приехавши к Юрию, стали разыскивать каждый свое».

41

Жизнью преимущественно называлось все то, что дает, поддерживает жизнь, служит к питанию человека; вот почему под словом «жизнь» в Ипатьевской летописи видим постоянно стада, хлеб на корню и хлеб в запасах. Этот смысл выражения «жизнь» или «вся жизнь» ясно высказывается во многих местах летописи. Так, под 1146 г. Святослав говорит Давидовичам: «Братья мои! Вот вы землю мою повоевали, и стада мои и брата моего захватили, жите пожили и всю жизнь погубили». Под 1148 годом: «Начал Изяслав молвить: вот мы села их все пожгли, и жизнь их всю, и они к нам не выходят; а пойдем к Любечю, где вся их жизнь». Как можно было «пожечь жизнь», объясняется тем, что все, чего не могли забрать с собою неприятели, поджигалось на месте, а в том числе и хлеба на корню. Точно так же под 1149 г. Вячеслав и Юрий порешают сказать Изяславу и его союзникам: «Не стойте на вашей земле, а жизни нашей, ни сел наших не губите…» Под 1150 годом Изяслав говорил в утешение дружине своей: «Вы за мною вышли из Русской земли, лишившись своих сел и своих жизней… и я либо голову сложу, либо возвращу себе свою отчину и всю вашу жизнь». Под 1158 г. находим упоминание о том, что Ярополк Изяславич отдал монастырю Печерскому всю жизнь свою и некоторые волости. А немного далее под 1159-м приводит летописец слова полочан, обращенные к Рогволду Борисовичу, которому они говорят: «Согрешили мы перед Богом и перед тобою, встали против тебя без