Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

вины, и жизнь твою всю раздробили и твоей дружины». Из всех вышеприведенных мест выясняется вполне значение жизни в том смысле, в каком мы его пояснили на выше и в начале нашего примечания. В особенности же выясняется отличие жизни (как движимости) от товара, под которым следует разуметь все остальные виды движимого имущества.

42

На подобный же ряд (уговор) с дружиною указывает и более позднее упоминание (XIII в.) в предисловии к Софийскому Временнику. Там говорится между прочим о древних князьях и дружине в противоположение новому поколению: «…ти бо князи не сбираху много имения, ни творимых вер, ни продаж вскладаху на люди, но оже будяше права вира, и ту возма, даяше дружине на оружие. А дружина его кормляхуся, воюющи иные страны, биющися: “братие! потягнем по своем князи и по Русьской земли”. Нежадаху: “мало ми есть, княже. 200 гривенъ”, не кладаху на свои жены златых обручей, не хожаху их жены в серебре, и расплодили были землю Руськую».

43

Приводим здесь целиком то важное место Ипатьевской летописи, которое существенно необходимо для понимания отношений князя к дружине и вполне подтверждает нашу мысль. Под 1169 годом читаем: «Тем же летом переступил крест Владимир Мстиславич (перед этим он целовал крест Мстиславу Изяславичу): начали пересылаться с ним Чагровичи, Чекман и брат его Тошман и Моначюк; Володимир же рад был их думе, и послал к Рагуилу Добрыничю и к Михалю, и к Завиду (старшим дружинником), объявляя им замысел свой. И сказала ему дружина его (старшая): “ты это сам от себя замыслил, князь; а мы за тобою не поедем, мы того не ведали”. Володимир же сказал, посмотрев на датских: “а вот (они) будут моими боярами”, и поехал к берендеям и съехался с ними ниже Ростовца. И когда те увидали, что он ездил один, то сказали ему: “ты нам так сказал, что вся братья с тобою (заодно); а где же Володимир Андреевич и Ярослав, и Давыд? А теперь ты выезжаешь один и без мужей своих, а нас обманул, так уж нам лучше будет, если это падет на чужую голову, нежели на нашу”, и начали в него (берендеи) пускать стрелы, и князя ударили двумя стрелами. И сказал князь: “Не дай Бог никогда доверять поганому, а я уж погубил и душу свою, и жизнь”. И он побежал; детских его избили около него (берендеи), а сам он бежал к Дорогобужу; тут же была и жена его, и побежала прежде его».

Только взятое во всей своей целости это место дает нам правильное понятие об отношениях князя к дружине, между тем как отдельные фразы, выделенные из него, могут дать совершенно ложное понятие о главной сути дела. Так оно и случилось с г. Ключевским в его статье «О боярской думе» (см. 1 кн. журнала «Русская мысль» за 1880 г.

44

Т. е. присягнувшим ему, принесшим присягу-роту. – Ред.

45

Плоскодонное беспалубное судно. – Ред.

46

Обычай возглашать кириелейсон (свидетельствующий о том, что некоторые части богослужения в XII в. еще совершались на греческом языке) был довольно распространен. Кроме приводимого нами случая с Изяславом, встречаем в летописях и другие упоминания. Так, под 1146 г. звенигородцы под начальством сурового воеводы Ивана Халдеевича, храбро отбивавшиеся от Всеволода Киевского, избавившись от бедствий осады, «воззвали кириелейсон».

47

Индитьи, индитье (от греч. эндютион) – покров на престол.

48

Кацеи – кадильницы с ручками.

49

Не следует забывать, что этому выражению соответствовало еще другое, более поясняющее нашу мысль: «Отдать жен и детей и товар (по взятии города приступом) на щит своим или поганым», т. е. поделить полон между воинами.

50

По отношению к стадам это было нетрудно сделать, потому что и князья, и дружина ставили на них свои знаки (Ипат., 1170).

51

См. вышеприведенное место Ипатьевской летописи.

52

Сочиво – каша или всякая другая растительная пища, политая постным маслом.

53

Мы ни в каком случае не можем согласиться с теми, которые на основании этого указания позволяют себе предполагать, что под «свитами» здесь следует понимать свитки рукописные или даже образцы (подлинники) рисунков для фресок и мозаик, принесенные из Греции мастерами.

Заблуждение это пошло от Карамзина, который в 158-м примеч. ко II части «Истории госуд. Рос.» неверно напечатал известное указание епископа Симона, занесенное в Патерик: «суть же и ныне у вас свиткы их в полатях и книги их греческие блюдоми в память». «Свиткы» в тексте примечания явилось вместо «свиты», которое находится в рукописи Патерика. Несмотря на то что это было известно составителю текста к «Древностям государства Российского», он во Введении к I тому (с. XIX) строил на испорченном тексте целую ученую гипотезу: «Если принять, – говорит он, – свиткы за хартии, на коих изображались эскизы и прориси святых, то они были основанием подлинников, так как самые византийские художники, писавшие в Печерской лавре, были основателями иконописания в России». То же заблуждение повторено дословно И. П. Сахаровым в его «Исследованиях о русском иконописании» (изд. 2-е. СПб., 1850, с. 9) с добавлением догадок, не имеющих никакого основания, а также и в труде Макария (Ист. Русской церкви, II, 219).

А между тем здесь слово «свиты» может быть понято только в одном смысле, в котором оно является и в летописном языке южнорусском, и в современном малороссийском – т. е. в смысле верхнего платья. Припомним место летописи, в котором при убиении Игоря говорится между прочим: «и тако из свитки изволокоша и (т. е. его)». И. И. Срезневский поясняет значение свиты так: «платье с рукавами и полами» (см. его статью, упомянутую выше). Такое значение слова «свита, свитка» вполне подходит к приводимому свидетельству: на память о греческих мастерах сохранялись на полатях церковных и книги их, и одежды».

54

История Русской церкви. Макария, архиепископа Харьковского. Т. II. (изд. 2-е). СПб., 1868. С. 79.

55

Послание смиренного епископа Симона Владимирского и Суздальского к Поликарпу, черноризцу Печерскому. См. в «Памятниках росс. слов. XII века», изд. К. Калайдовичем. М., 1821. С. 253.

56

Здесь