Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

принадлежал город Гороховец (уп. под 1259 г.). О городах и селах, находившихся во владении Владимирского и Суздальского соборов, упоминает и епископ Симон в послании к Поликарпу, восклицая: «Сколько у них (т. е. у соборов) городов и сел и десятину еще собирают по всей той земле – и всем этим владеет наша худость!» (Памятники росс. слов. XII века, изд. К. Калайдовичем. М., 1821. С. 257).

109

Духовные лица при своих переездах по городам вообще останавливались в монастырях. На это имеются в летописях многие указания. Таким излюбленным приютом для всех наезжавших во Владимир духовных лиц был преимущественно монастырь Вознесенский, стоявший у самого выезда из города, неподалеку от Золотых ворот; есть основание думать, что монастыри и не для одного только духовенства, а вообще для всех странников служили убежищем: при монастырях и при епископских домах были гостиницы.

110

В ковчежце, принесенном епископом полоцким, заключались части креста Господня, обе руки св. Лонгина-сотника и часть мощей св. Марии Магдалины.

111

Макарий. История Церкви. III, с. 86. Несмотря на то что романское влияние чрезвычайно ясно проявляется в стиле всех храмов, возникших на почв Владимиро-Суздальского княжества, вопрос о том, к какому стилю следует отнести владимирские храмы XII и XIII веков, все еще продолжает вызывать споры между нашими археологами и историками. На наш взгляд, однако же, все преимущества правоты и верной критической оценки фактов остаются покамест в этом спор на сторон графа С. Г. Строганова, который признает во владимиро-суздальских храмах произведения иноземных зодчих, пропитанных идеями еще новой в ту пору романской школы, преобладавшей с X века не только в Северной Италии (в Ломбардии), но и на крайнем западе Европы (в Нормандии), а с половины XI в. – и в Германии.

Граф С. Г. Строганов очень последовательно провел свой взгляд в известной монографии своей «Дмитровский собор во Владимире-на-Клязьме». М., 1849; а в прошлом году по поводу художественно-литературных мечтаний Виолле-ле-Дюка о русском искусстве издал в свет фотолитографический альбом архитектурных рисунков, изображающих важнейшие памятники нашего древнего церковного и гражданского зодчества под заглавием «Русское искусство, Э. Виолле-ле-Дюк и архитектура в России с X по XVIII век». СПб., 1878. 4. 14 таблиц рисунков и 24 страницы текста. Текст этого альбома, направленный преимущественно против произвольных выводов талантливого, но слишком поспешного французского ученого, представляет собою весьма обстоятельное изложение важнейших фактов истории нашего зодчества и его распадения на определенные эпохи.

Против строго логических выводов графа С. Г. Строганова, собственно говоря, возражать нелегко, тем более что владимиро-суздальские храмы носят на себе все признаки, составляющие характеристическую особенность произведений романского стиля. Гр. Уваров в своей статье «Взгляд на архитектуру VII в. в Суздальском княжестве (Труды Первого съезда, I, 252) подробно исчисляет эти особенности романского стиля и указывает на соответствующие им черты в зодчестве владимиро-суздальских храмов; а потому мы и не считаем нужным вдаваться еще раз в эти подробности. Но, несмотря на совершенно ясную постановку вопроса о романском влиянии, поднятого на Первом археологическом съезде в Москве (1869), в «Трудах» съезда явилось несколько «самостоятельных» взглядов на разрешение этого вопроса, чрезвычайно запутавших его, и путаница эта еще более увеличилась книгою Виолле-ле-Дюка «L'art russe: Ses origines, ses éléments constitutifs, son apogée, son avenir». Paris. 1877.

Хотя книга французского ученого уже вызвала совершенно разумные и вполне последовательные возражения со стороны таких глубоких знатоков русского искусства, как граф Строганов (в вышеупомянутом альбоме 1878 г.), аббат Мартынов (в статье «L’art». Revue le l’Art chrétien. II serie, t. IX) и профессор Буслаев (в статье «Русское искусство в оценке французского ученого». Критич. обозрение. М., 1879. № 2 и 5), однако же и мнения Виолле-ле-Дюка нашли себе рьяного сторонника в лице г. Бутовского, издавшего в свет брошюрку «Русское искусство и мнения о нем» (М., 1879 г.), в которой он смотрит на разрешение спорного вопроса с точки зрения чрезвычайно странной и приводящей его к произвольным выводам.

112

Романским называется особый архитектурный стиль, преобладавший в Ломбардии, Нормандии и Германии с конца X до половины XIII в.

113

Статья Артлебена (в «Трудах Первого археологич. съезда», I, 288) под заглавием «По вопросу об архитектуре XV в. в Суздальском княжестве».

114

См. в статье К. Тихонравова под заглавием «Владимирский Рождествен монастырь XII века» общие выводы об архитектуре церквей XII–XIII вв. во Владимиро-Суздальском крае.

115

Так, например, с западного фасада церкви, повыше трех новых, больших и широких окон, и теперь еще вверху стены заметны два ряда заложенных небольших старых окна, которые, однако же, ни в каком случае не могут быть приняты за окна первоначальной постройки XII века, а, скорее, принадлежат тому наружному виду, который храм Рождества мог иметь в конце XVI или в начале XVII века. Важною подробностью внутреннего плана Рождественской церкви представляется, конечно, то, что с северной стороны ее, близ северо-западного угла, сохранился доныне просторный проход из бывших княжеских палат на хоры (палаты) церкви.

116

Надпись эта помещена в статье К. Н. Тихонравова «Владимирский Рождествен монастырь XII в.» (Владимир, 1869). Снимок с этой записи помещен А. Мартыновым в его превосходном издании «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества» (М., 1852, foliu) при статье о Рождествене монастыре. Там же прекрасные виды отдельных зданий монастыря.

117

Известие это идет от Татищева (Ист. российск., примеч. 483) и хотя не находит себе никакого подтверждения в наших летописях, но может иметь некоторое основание в том, что существование сношений между Всеволодом Юрьевичем и Фридрихом I (Барбароссою) не подлежат никакому сомнению. Так, известно, что император германский дал у себя приют и оказал покровительство князю Владимиру Ярославичу, бежавшему из Галича в Германию, именно потому, что он был племянником великого князя Всеволода, который в то время был уже ему известен (см. Карамзин. Ист. гос. Росс. III, с. 49).

Отчасти на происхождение строителей Дмитровского собора из Германии и, может быть даже, на пришествие их от самого Фридриха Барбароссы, указывают, по мнению гр. Строганова, те орлы, которых мы видим в числе орнаментов Дмитровского собора и которые именно при Фридрихе I введены были в герб западных императоров. «Весьма естественно, – говорит гр. Строганов, – что, придавая ему (орлу) значение атрибута имперской власти, романские строители, прибывшее в Владимир в конце XII в., не усомнились поместить это изображение на церкви, сооружаемой ими при дворе великого князя: один из орлов