И все-все-все. Сборник интервью. Выпуск 3 - Дмитрий Львович Быков

народом и властью. Были конкретные профессиональные ниши — ростовщическая, аптекарская, шинкарская, медицинская, впоследствии адвокатская. Внешние признаки, позволяющие говорить о нации, у евреев предельно разнообразны; роль религии, каббалы, традиции — огромна; еврейство во многих отношениях было вопросом личного выбора. В эпоху модерна, когда формируется философия национализма, возникает идея сионизма — еврейского национального государства. Кстати, на том, чтобы государство это располагалось в Палестине, на Святой Земле, с культурным и религиозным центром в Иерусалиме, — настаивали прежде всего русские сионисты, особенно украинская группа во главе с Владимиром Жаботинским. Европейские их единомышленники рассматривали другие варианты — скажем, на Втором сионистском конгрессе был предложен «план Уганды», и британское правительство готово было помочь в создании еврейского государства в Восточной Африке. Только Седьмой конгресс окончательно решил, что если куда и переселяться — то исключительно в Эрец-Исраэль, в Палестину. Среди религиозных евреев был и есть высокий процент противников Израиля. Вчера я говорил с одним таким богословом, и он сказал: да, это государство создано материалистами. Но для спасения еврейского народа оно необходимо, нужна земля, где еврей всегда будет чувствовать себя в безопасности... Я соглашался, хотя такая земля в принципе уже есть: Соединенные Штаты Америки.

— Создано материалистами — в каком смысле?

— В том, что для религиозного еврея создателем Израиля может стать только Мессия, Машиах. Вот он придет — и создаст, а брать на себя его функции сионистам не следует. И в сегодняшнем Израиле много «левых» или по крайней мере тех, кто не одобряет войну, хотя это требует особого мужества. Наиболее известный пример — Исраэль Шамир, хотя он живет и работает по всему миру — в Штатах, в Европе...

— Ты бывал в Израиле?

— Бывал. Могу сказать, что — если не брать в расчет религиозных евреев — получилась страна суровых мещан. Именно суровых, жестковыйных, воинственных, но обладающих минимальным духовным кругозором. Они никак не хотят понять, что имеют дело с древнейшей культурой. Для них арабы — грязные варвары, не умеющие содержать в порядке свои города. Но что они знают об этих городах с их тысячелетней историей? Они приехали туда с минимальным бэкграундом; иногда такой человек жил себе в Воронеже двадцать лет, пока не осознал себя евреем, и — что? Что он может принести на Ближний Восток? Понимает ли он, с кем соседствует? Арабской культуре много тысяч лет, лучшими ее образцами вдохновлялись европейские гении. Ты не поверишь, но в Израиле, в один из своих приездов, когда местный журналист из бывших петербуржцев старался мне понравиться и демонстрировал откровенность, я услышал от него страшные слова об «арабских собаках», о том, что гибель двадцати арабов не стоит одной капли еврейской крови... Я пришел в ужас, спрашивал его: где ты такой вырос?! Какие книги ты читал в детстве?!

— Ну, не обобщай. Свои выродки везде есть.

— Но то, что говорят российские защитники Израиля, немногим лучше. Леонид Радзиховский спрашивает: ведь ногти и волосы вы стрижете, когда отрастают? Так же надо периодически обезвреживать бандитов... Убийство восьмисот человек, в большинстве мирных жителей, он приравнивает к стрижке волос и ногтей — каково? И даже у тех, кто высказывается умеренней, — неизменная антиарабская риторика: перед нами конфликт цивилизаций, культура против варварства! Я согласен, что варварство имеет место; но — чье? Это варварство израильского мещанина, для которого Бог Авраама, Исаака и Иакова давно заменился богом Франклина, изображенного на стодолларовой купюре. Почему-то Арсений Тарковский не гнушался переводить арабского гения аль-Маари, да что Тарковский — его высоко ценил Данте, чья «Божественная комедия» возникла под влиянием «Послания о помиловании», поэмы Маари о загробных беседах помилованных Аллахом поэтов... Кстати, если уж говорить о варварском исламском мире, каковую тему так любят защитники Израиля, — стоит вспомнить, что до создания Израиля евреи с мусульманами всегда уживались мирно. В Турции, скажем, погромы были единичны, а в Западной Европе — регулярны и кровавы, вспомнить хоть Ричарда Львиное Сердце, при котором евреев безнаказанно громили и грабили несколько лет кряду. В арабских странах евреи сотни лет жили свободно — Европа вытесняла их в гетто... Да и фашизм — сугубо европейское явление, и зародился он не столько в Германии, сколько во Франции, и заявил о себе во время «дела Дрейфуса»: врут, — и чаще всего врут сознательно, — что фашизм был движением мелких лавочников или люмпенов. Они — ширма: Гитлера наиболее активно поддерживала старая германская аристократия. Ты скажешь, что все это конспирология, но я настаиваю, что и сегодня эта европейская элита остается подлинной пружиной многих мировых событий; и в конечном уничтожении Израиля заинтересована именно она. Если война не прекратится, — а она должна прекратиться, по моим ощущениям, в ближайшие дни, — европейские и мировые антиизраильские акции перерастут в откровенно антисемитские. Так что Израилю следует больше опасаться друзей, подталкивающих его к войне, нежели оппонентов, требующих свернуть ее...

В этом предсказании Шевченко оказался прав: через день после нашего разговора Израиль в одностороннем порядке прекратил боевые действия.

— А разве невозможен вариант, при котором Газа будет захвачена и ХАМАС разгромлен?

— Газу еще Александр Македонский пытался взять. И не взял. История Газы — чрезвычайно древняя и сложная. И ХАМАС непобедим, потому что поддержка, которой он пользуется, сейчас оказалась почти всеобщей. Отруби одну голову — тут же вырастет другая, а то и две. С ХАМАСом надо договариваться, и создание в Израиле федеративного арабско-еврейского государства остается единственным вариантом...

— Ты веришь, что это осуществимо?

— Более того — это неизбежно. Пора покончить с большой ложью о том, что евреи и арабы — изначальные враги, нацеленные на уничтожение друг друга. Даже ХАМАС не настаивает на уничтожении евреев — он говорит лишь о категорическом неприятии Израиля в его нынешнем виде. Есть всего два условия, на которых возможно мирное сосуществование, а в перспективе и общее государство. Они широко известны. Первое — Иерусалим не должен быть только еврейским городом. Есть модернистская концепция восстановления Храма, но ведь нет никаких указаний, что Храм нужно воздвигать именно на прежнем месте. Придет Мессия — и укажет место, и где гарантия, что это будет Иерусалим? Святая Земля — достояние всего мира, исток монотеизма, в некотором смысле начало истории человечества, какой мы ее знаем; в решении проблемы