Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark

Очень содержательно.

Весь Ло Жэнь в двух словах.

Толпа начала оживать.

— Это Мин Хао?

— Тот самый с ужасным Корнем Духа?

— Десятый уровень…

— Он внешний ученик или внутренний?

— Разве он не сидел у старейшины Му?

— Это была Длань Небес?

— Какая ещё Длань Небес так выглядит⁈

Вот именно.

Какая?

Я медленно повернулся к лежащим ученикам.

— Старшие братья, — сказал я вежливо. — Надеюсь, вопрос с ценой решён?

Высокий ученик поднял на меня взгляд.

В нём была ненависть.

Чистая, свежая, очень знакомая.

О, да.

Вот этого мне как раз не хватало.

— Вы пожалеете, — прохрипел он.

Ло Жэнь чуть повернул меч.

— Продолжишь?

Тот замолчал.

Хороший аргумент.

Ло Жэнь убрал меч в ножны. После чего он повернулся к девушкам.

— Вы в порядке?

Старшая несколько мгновений молчала.

Потом кивнула.

— Да. Благодарим старшего брата Ло.

Младшая тоже быстро поклонилась.

— Спасибо, старший брат Ло.

Мне они не поклонились. Я даже не сразу понял, какого черта?

Потом старшая посмотрела на меня. И в её взгляде было не облегчение. Не благодарность. Не страх даже.

Злость.

Очень старая.

Очень выношенная.

— А тебе, — сказала она тихо, — Лучше было не вмешиваться.

Ло Жэнь слегка нахмурился.

Я же, наоборот, почти улыбнулся.

Потому что когда человек, которого ты только что вроде бы спас, первым делом злится именно на тебя, значит, история явно интересная.

И, скорее всего, неприятная.

— Рад видеть, что с вами всё хорошо, — сказал я.

— Хорошо? — старшая вдруг вскинула голову, и глаза у неё блестели. — Ты правда сказал «хорошо»?

Младшая резко коснулась её руки, будто хотела остановить.

Но было поздно.

Старшая уже говорила:

— Из-за тебя у нас всё пошло под откос!

Вот теперь толпа притихла иначе.

С интересом.

Люди обожают чужие грязные истории.

Особенно если в них есть сильные ученики, старые обиды и возможность потом пересказать всё с преувеличениями.

Я почувствовал, как внутри снова стало холоднее.

Возможно предчувствуя, что они скажут, я выпустил Ци.

Все вокруг, кроме, разве что Ло Жэня, побледнели. Кого-то, кажется, даже стошнило.

Иногда, демонстрация силы — лучший способ заткнуть рот.

— Проваливайте, — приказал я.

Толпы собравшихся сразу разбежались. Никому не хотелось злить ученика десятого уровня.

Остались только я, Ло Жэнь и девчонки.

Но на всякий случай я активировал артефакт, создающий изоляционный барьер.

— Из-за меня? — переспросил я.

Старшая сжала губы.

Потом, видимо, решила, что раз уж началось, отступать поздно.

— Пять лет назад Управляющий Лу взял нас под покровительство, — сказала она. — Да, он был мерзким человеком. Да, мы поняли это не сразу. Но с ним у нас хотя бы была защита. Работа. Крыша. Нас не трогали все подряд.

Я молчал.

Потому что уже понимал, куда она ведёт.

— Потом он пошёл искать тебя, — продолжила она. — Он винил тебя в том, что потерял должность. Он кричал об этом. Пил. Угрожал. И потом исчез.

Ло Жэнь медленно повернул голову ко мне. По его лицу сложно было что-то прочитать.

Старшая смотрела прямо.

— После этого его люди разбежались. Те, кто нас терпел из-за него, начали требовать долги. Те, кто ненавидел его, решили, что можно отыграться на нас. Нас перекидывали с одной работы на другую. Сначала двор. Потом прачечная. Потом лавка. Любой мог толкнуть. Любой мог забрать часть оплаты. Любой мог сказать, что мы сами виноваты. И… и… — она с виной опустила взгляд, а младшая подошла и обняла ее.

Судя по грустным глазам младшенькой, старшая не врала.

И, конечно, они сопоставили два факта — что Лу искал меня, и что он исчез сразу после этого.

Вот и винят меня во всех своих бедах.

Не потому что по-настоящему считают меня виноватым. Но они должны кого-то ненавидеть.

«А девчонки-то бойкие. Даже мне смеют грубить».

Хотя я и не очень хочу, чтобы меня превозносили. По крайней мере, если это не приносит выгоды.

Впрочем, сейчас была другая проблема: эти двое знали правду обо мне и Лу. В секте, где слухи часто точнее официальных докладов, этого было опасно много.

Я чуть склонил голову.

— Мне жаль вас. Но если вы считаете, что я виноват в том, что защищался. Это ваше право. Точно также, как у меня было право защищаться. — только и сказал я.

Поняв, что я ухожу, Ло Жэнь сделал шаг ко мне.

— Брат Мин… Удачи, и спасибо, что помог. — сложил он руки вместе.

— Не за что, — ответил я тем же.

На этом я их оставил.

Первый день свободы окончательно испорчен.

Сначала пьяная старейшина пыталась меня защекотать.

Потом я случайно устроил метеоритный дождь на рынке.

Потом две девушки напомнили мне, что один убитый человек может продолжать портить жизнь даже через пять лет после смерти.

Очень насыщенный день.

Пожалуй, если бы сейчас с неба упал Ци-Линь, я бы просто спросил, сколько Камней Духа стоят его рога.

Я свернул в боковой переулок, где было тише.

Ши Юэ под плащом осторожно шевельнулся.

— Да, — сказал я негромко. — Я тоже так думаю.

Слизень, разумеется, ничего не думал.

Но в такие моменты мне нравилось делать вид, что хотя бы кто-то рядом способен молчать с пониманием.

Я остановился у стены, положил ладонь на холодный камень и медленно выдохнул.

Проблема была не в том, что они меня ненавидят.

Это неприятно, но я переживу.

Проблема в том, что они знают про Лу. И вот если об этом узнает кто-то еще, то все будет очень плохо.

За убийство собрата в секте карают строго.

Даже если тот собрат первым попытался тебя убить.

Правила секты существуют не для справедливости. Они существуют, чтобы удерживать порядок.

А порядок, в котором внешний ученик — хотя, тогда еще слуга — может убить бывшего управляющего, забрать его мешочек, спрятать тело и пять лет спокойно расти под защитой Старейшины, секте точно не понравится.

Меня не пощадят.

Му Цинлань, возможно, сможет смягчить удар.

Возможно.

Но захочет ли? И главное — какой ценой?

Нет.

Так оставлять нельзя.

Единственный гарантированный способ это закончить — устранить девчонок. И сейчас как раз выдалась отличная возможность — если все грамотно подстроить, то их смерть можно будет спихнуть на тех идиотов, что прилюдно начали конфликт.

Девчонок, конечно, жаль. Но моя жизнь мне ближе.

* * *

Глава 24

Пережив все страдания прошлой жизни, я обещал себе, что никогда больше не поддамся чувствам и не совершу глупостей.

Поэтому я справедливо считал себя человеком вполне разумным.

Не добрым.

Не благородным.

Не особенно честным.

И уж точно