Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Работа ещё продолжалась, но в целом этаж был готов к заселению гостей.

— Двадцать комнат, — спокойно сказал Дарен. — Мы две общих комнаты разделили. Посовещались и решили: зачем тут общие комнаты? Лучше внизу парочку объединим. Тут будут для небольшого числа гостей, а внизу — комнаты попроще.

— Логично, — согласилась Маша с довольной мордашкой. — И на сколько человек получается этаж?

— В большинстве комнаты на четыре человека. Есть на два. И четыре комнаты для одного — для лиеров и богатых купцов. Но такую только одну сделали, больно там отделка мудрёная, медленно делается. Специально напоследок оставили, чтобы основной объём сдать! Получается около шестидесяти мест. Но если понадобится — можно поставить ещё раскладные лежанки. Мы на пробу четыре штуки сделали, у комнаты прислуги стоят.

— Думаю, можно уже сдавать тут комнаты, — сказала Маша. — А мебель где берёте?

— А всех деревенских, кто умеет ладить, озадачили. По цене сговорились, без излишков. Есть кто хорошо делает, так и оставим, есть за кем потом дорабатывать надо будет. Но несколько месяцев простоит, а как руки дойдут, доведём до ума. Остались мелочи.

Мы снова вышли во двор. Дарен махнул рукой в сторону большого сарая.

— А там ещё сорок человек сможем разместить. Но сделали не так комфортно, скорее как казарма. Половина второго этажа — мы себе сделали. В смысле работникам вашим, а остальное для гостей. Летом там вполне комфортно, до середины осени спокойно жить можно. А там, может, печку сложим и перезимовать получится.

— Ещё чего! — возмутилась Маша. — Как холодать начнёт — в главный корпус переедете. Придумали тоже в дощатом сарае ночевать!

К нам подошёл Ивер и вопросительно посмотрел на Машу.

— Что ругаешься?

— Да смотрим, сколько у нас жилых мест выходит. Летом сто человек можем поселить. Зимой шестьдесят. Только, боюсь, с учётом новой дороги этого уже мало.

— Не думаю, — возразил я. — Отец говорил, что раньше тут больше сорока человек за раз не останавливались.

— Вес, у нас сейчас до восьмидесяти человек приходили пару раз. И это без караванщиков. А как сказал Линар, они будут перед городом останавливаться, чтобы привести себя в порядок, отдохнуть… Через год этого количества будет мало. А зала уже сейчас не хватает.

— Она права, — подхватил Линар. — Дорога будет строиться — это рабочие, это инженеры, которым проще будет с утра часик прокатиться, но зато жить в комфортабельных условиях, а не в палатке. Шахта вот-вот заработает. Каменоломня, как я понял, уже работает. Купцы быстро узнают про новую дорогу и не будут делать крюк в сто пятьдесят вёрст, как сейчас. Так что даже при самом плохом прогнозе через год свободных комнат, что имеются сейчас, вообще не останется.

— Через полгода, — спокойно поправила его Маша. — Деревенские пойдут раньше купцов. Сейчас они каждый по ближайшим дорогам ездят, и не важно качество дороги, все одинаковые. А каменная дорога будет, учитывая что она от нас и начнётся, то им проще будет сделать крюк, но зато не надо будет по грязи тащить, если дождь.

Повисло молчание. Я смотрел на нашу таверну, которую наконец достроили. Только что она мне казалась огромной. Теперь же неожиданно выяснилось, что этого недостаточно.

Маша первой нарушила тишину, указав рукой на участок земли по другую сторону таверны.

— Сейчас таверна имеет форму «Г». А если пристроить корпус в основание этой «Г»? По размеру будет как существующая таверна. Первый этаж соединим с залом, расширив его, и сделаем пару комнат для тех, кто хочет поесть в тишине. Второй этаж сделаем жилым. И тогда сможем принимать человек по двести пятьдесят! А ещё сделаем большую баню с душевыми и бассейном…

— Там мамин огород, — обречённо произнёс я, понимая, что если печь я не спас, то огород и подавно.

— За забором сделаем. Ещё больше прежнего!

— Как же мелко я мыслил… — пробормотал Линар. — И ведь ей только четырнадцать…

Когда мы вернулись в таверну, я встал за стойку, проверяя, что изменилось, а Маша пошла на кухню готовиться к ужину. Не успел расставить кружки под эль, чтобы было удобно доставать, как на кухне вдруг стало шумно.

— Это я сказала, что не нужно делать три разных блюда! — раздался знакомый голос Лары, едва я подошёл к двери.

Блин, я совсем забыл, что сестра вернулась! Я невольно ускорил шаг. Сестра стояла посреди кухни, уперев руки в бока. Напротив спокойно стояла Маша.

— А зачем? Я оставила вполне понятные инструкции. Сейчас придётся всё делать в авральном режиме!

— Ничего не надо! Для каши всё готово! Я вообще не понимаю, зачем тут столько человек работает! Но это я с Веселом поговорю!

— Лара, люди разные, некоторые хотят одно, другие иное…

— Люди голодные! — не выдержала Лара. — Им каша с мясом нужна, а не выбор!

Жена Дарена и невестка молча переглядывались, старательно делая вид, будто заняты работой.

— Раньше всегда так было, — продолжала Лара. — Быстро сварили, все поели, все довольны. Если приедет лиер или богатый купец — тогда приготовим отдельно. Зачем заранее переводить продукты? Мне сказали, что вечером доедают еду, что для лиеров готовили!

Маша, не повышая голоса, устало произнесла:

— Как раньше у вас уже было. Чуть не привело к плачевным событиям. За последние пару месяцев таверна только выиграла на разнообразии блюд! Люди специально тут делают стоянку на день, а не уезжают с утра. Только ради этого разнообразия.

Лара раздражённо вздохнула.

— Мари… Я на этой кухне выросла. Ещё до свадьбы здесь готовила. Если бы я не уехала с мужем в другую деревню, всем здесь руководила бы я в отсутствие мамы. И не было бы тут лишнего персонала, и Вес никуда бы не поехал, занятый работой, и не похитили бы его!

— Но ты вышла замуж и уехала. — Придав голосу строгие нотки, резко оборвала её Маша. — Людей я наняла на свои деньги. Выручка за счёт разнообразия увеличивается в два-три раза, не считая того, что на сопутствующие блюда, которые вынесены отдельно, а не являются частью блюда, типа колбасы к каше, дают накрутку в триста-пятьсот процентов. Это другая таверна, и тебе надо учиться тут готовить и уж тем более управлять!

— Ты учишь меня управлять? Которая готовит дорогие блюда и потом