Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

или померанца. Так, в то же самое время, как французские шеф-повара избавлялись от зависимости от иностранных ингредиентов, французские парфюмеры тоже работали над созданием евроцентричного национального стиля.

Во второй половине XVII века торговцы парфюмерией уже открывали лавки по всему Парижу. Путеводитель по Парижу Николя Бленьи, естественно, перечисляет все самые модные. Естественно, что парфюмерные магазины сгрудились вокруг центра высокой моды, улицы Сент-Оноре. Каждая лавка специализировалась на определенном виде ароматной продукции. Торговцы возле моста Сен-Мишель продавали ароматизированные пудры и мыло. Парфюмер Жобер на улице Круа-де-Пти-Шанс был знаменит сухими цветочными смесями. За флердоранжевой водой следовало отправляться в место под названием «A l'Orangerie» на улице де ль'Арбр-Сек неподалеку от Лувра. Чтобы избежать посредников и получить лучшие эфирные масла (жасмин числился среди обязательных запахов), нужно было искать торговцев, которые привозили их прямо из Прованса и устанавливали прилавок возле Лувра, за церковью Сен-Жермен-л'Осеруа. Или можно было поехать сразу в Грас и купить товар у самого известного оптовика того времени Антуана Арту. На рубеже XVIII века другой Арту, Жан, основал первое учреждение новой индустрии, перегонную фабрику, которая много раз меняла владельцев, но оставалась в Грасе до 1996 года.

Самый знаменитый парфюмер века, Симон Барб, сделал больше, чем продажа парфюмированных товаров и изначальных ингредиентов: он написал самый полный и самый ранний сборник по искусству парфюмерии. Барб продавал свою продукцию в лавке на улице дез Гравийе; покупатели искали вывеску с названием «La Toison d'Or» («Золотое руно»). Публикация «Le Parfumeur français» («Французский парфюмер») Барба в 1693 году должно было, в манере «Французского повара» и «Французского кондитера», провозгласить существование французской парфюмерной традиции. Также, повторяя эти современные кулинарные книги, «Французский парфюмер» попытался проложить путь к славе через систематизацию: «Это искусство может быть приведено к высшему совершенству через выполнение непреложных и безошибочных правил».

Во «Французском парфюмере» и его продолжении, «Королевском парфюмере» (1699 г.), Барб учил своих читателей различным способам надушить тело, прежде всего парфюмированным мылом. (Кольбер до этого совершил набег на итальянскую мыльную промышленность; обещая высокие заработки, он переманил в Прованс достаточно рабочих, чтобы устроить мыловарни там.) Барб также давал подробные инструкции касательно того, как правильно душить модные аксессуары: перчатки, платки и даже веера — все это могло источать ароматы. Он включил в сборник многочисленные рецепты сухих цветочных смесей — попурри — и объяснил, как применять маленькие мешочки с попурри, которые (если носились людьми) были известны как «сладкие сумочки». Для дам делались даже маленькие надушенные подушечки, которые можно было поместить в нижнее белье; они также предоставляли дополнительное преимущество увеличения объемов («исправление недостатков», как выразился автор руководства).

Были также и душистые пудры для волос и париков, один из самых прибыльных секторов парфюмерной индустрии, так что парфюмеры-перчаточники добавили к названию своей гильдии третий термин: poudriers (пудрильщики). Это приносило огромные деньги, потому что пудры требовалось громадное количество: во-первых, она дополнительно маскировала неприятные запахи, а во-вторых, придавала волосам определенный оттенок. (Дамы XVII века также использовали пасты и помады, чтобы подкрасить волосы.) Но многие женщины использовали пудры, чтобы осветлить волосы или добавить им рыжины.

Но самым популярным оттенком, намного обгонявшим другие, был седовато-белый цвет, известный нам по многочисленным портретам европейских аристократов. Мода на серебристые волосы создавала нешуточную дилемму для модниц: они должны были выбирать между модным цветом волос и модой на парики. Изготовители париков того времени жаловались, что было буквально невозможно найти высококачественные седые волосы, так что серебристо-белые парики были запредельно дороги. Многие женщины, желавшие стать перманентно седыми, использовали для этого серебристую пудру, известную как argentine.

Для того чтобы достичь безупречного серебристо-седого оттенка, необходимо было полностью покрыть голову argentine. Парфюмер-пудрильщик подбрасывал в воздух огромное количество пудры. Только что причесанные аристократки подставляли голову так, чтобы облако пудры оседало прямо на нее. (В XVIII веке пудрильщики использовали громадные пуховки на очень длинных ручках и даже прибегали к помощи кузнечных мехов.) Дабы не повторять этот процесс каждый день, дамы так и спали с новыми прическами; была придумана специальная повязка на голову из белой тафты, не позволявшая волосам сдвигаться и сохранявшая их драгоценную, сладко пахнущую серебристую белизну.

Для сегодняшних читателей введение в мир парфюмерии, которое предлагает нам Барб, по меньшей мере удивительно. Метод нанесения духов, о котором он говорит меньше всего, — это как раз самый привычный для нас способ, то есть распыление или нанесение жидкой ароматной субстанции прямо на кожу. Но книги Барба не были гениальными — в том смысле, что они не сыграли ту же роль в парфюмерии, что «Французский повар» и «Французский кондитер» в кулинарии, а «Искусство стеклодува» для изготовления зеркал. Они не ознаменовали собой новую эру в технике изготовления парфюмерной продукции. Духам — в отличие от других отраслей индустрии роскоши, от шампанского до туфель и до кафе, — не повезло в золотые десятилетия правления Людовика XIV; они не получили должного маркетинга и технологического гения, чтобы ввести их в современную эпоху. Богатые туристы, которые делали покупки в Париже XVII века, никогда не восклицали, что парижские парфюмеры заставили их по-новому взглянуть на мир ароматов и в первый раз понять, что это такое. Гостям столицы просто предоставлялся более широкий выбор тех же товаров, что они могли приобрести и полвека назад. Парфюм не стал современным в последние десятилетия XVII века, и вину за это следует возложить на Людовика XIV. В какой-то момент в 1670-х «король-солнце» стал избегать духов.

Герцог де Сен-Симон говорил, что в начале правления «ни один человек не любил духи так, как он». Людовик XIV был известен как le roi le plus doux fleurant (самый сладко пахнущий король). Любимый парфюмер короля, Марсиаль, имел такое влияние на своего монаршего клиента, что немедленно стал знаменитостью и создателем запахов номер один, чьи поступки и свершения сразу же отражались в прессе, как будто он был на одной ноге с аристократами, щедро платившими ему за услуги. Мольер язвил, что французы, слыша имя Марсиаль, в первую очередь думают о парфюмере, а не о поэте[23].

Первые признаки, что не все так гладко в мире сладких цветов, появились в начале 1670-х. В письме от 19 августа 1671 года маркиза де Севинье жалуется, что даже листок надушенной бумаги вызывает у ее дочери (самой большой модницы, которую только можно представить) недомогание. В номере за июнь 1673 года журнала, служившего барометром французского стиля, «Le Mercure galant», его главный редактор Жан Донно де Визе категорически заявляет читателям, что «духи утратили доверие; их запах так