Неповторимый стиль. Как французы придумали высокую моду - Джоан Дежан

избыточен, что вызывает головную боль. Люди достойного происхождения теперь используют только маленькие мешочки, наполненные ароматными травами, известные как sachets à la royale». Это название, «саше в королевской манере», доказывало, что «люди достойного происхождения» знают, откуда дует ветер. К концу века все стало еще хуже. В 1699 году «Satire nouvelle sur les rues» («Новая сатира на тему уличной жизни») отмечала, что по причине того, что «так много мужчин теперь подвержены различным испарениям и не могут выносить запаха цветов», манера принимать гостей в Париже изменилась кардинальным образом: хозяйки прежде всего спешили удостовериться, что в доме нет цветов.

Все господа, которые теряли сознание при виде розового бутона, все дамы-модницы, получавшие сильнейшую мигрень при малейшем дуновении аромата, просто-напросто делали то, что и обычно делали придворные в эру Версаля: они следовали за своим монархом. В 1692 году, когда Жан-Паоло Марана составлял свой гид по Парижу «Lettre d'un Sicilien» («Письмо одного сицилианца»), он одним из первых объяснил, почему эта парфюмофобия стала теперь de rigueur. В Париже, предупреждал он, иностранцы «наслаждаются удовольствиями, которые льстят всем чувствам, кроме обоняния. Поскольку король не любит духи, все обязаны ненавидеть их тоже. Дамы притворяются, что падают в обморок при виде цветка». «Самый сладко пахнущий король» больше таковым не являлся. Опять же, согласно Сен-Симону, «в конце» его правления никто «не боялся [запахов духов] так, как он».

Мы довольно много знаем о том, как проявлялась боязнь запахов короля, из «Journal de la santé du roi» («Дневник здоровья короля»), удивительное, шаг за шагом, деталь за деталью, описание каждого связанного со здоровьем «события» королевской жизни от 1647 до 1711 года. Все, от клизм до опухолей, запротоколировано и описано, иногда в слишком подробных физиологических деталях. В начале декабря 1705 года доктора сделали привлекающую внимание надпись: каждый раз, когда король «листал сильно надушенные старые бумаги, его охватывали сильные приступы испарины, которые сопровождались приступами слабости, тошноты и головокружения». Письмо невестки короля от 1713 года подтверждает заключение докторов и говорит о единственном обнаруженном лекарстве: если когда-либо король ощущал запах духов, нужно было «тут же сжечь бумагу», и тогда его мигрень проходила. Заглядывая в 1715 год — в конец долгого правления Людовика XIV, мы можем прочитать у вездесущего Сен-Симона, что король «страдал от головных болей и испарины… он не мог выносить никаких ароматов, и любому, кому предстояло пройти мимо него, следовало быть осторожным и не нанести на себя ничего пахучего».

Сен-Симон обвинял в мигренях короля и его приступах слабости манию духов, которая владела им в юности: «он использовал духи чрезмерно du temps de ses amours (в дни, когда был выдающимся любовником)». В золотые любовные времена, объясняет Сен-Симон, юный король позволял банщику-парфюмеру Ла Вьенну покрывать его различными ароматами, перед тем как принять «лекарство», которое позволяло бы ему продолжать свое наслаждение «до полного удовлетворения» головокружительным рядом сменявших друг друга любовниц. Возможно, «сильно надушенные старые бумаги», которые причиняли стареющему суверену мигрени, служили ему напоминанием об изматывающих любовных баталиях его юности. Были ли испарины короля спровоцированы воспоминаниями о тех «лекарствах» и перенапряжении, которое заставляло его прибегать к ним снова и снова?

К мигреням и испаринам часто пренебрежительно относятся как к истерическим недомоганиям. Недомогание «короля-солнца», однако, имело более чем ощутимые последствия для французской парфюмерной индустрии. Без официальной поддержки парфюмеры Франции времен Людовика не смогли достичь технического прорыва, как их современники из других секторов производства товаров роскоши, которые к началу XVIII века вовсю изобретали новые технологии. В результате Франция почти утратила контроль над миром сладких ароматов: они не были первыми, кто дистиллировал высокопроцентный спирт, необходимый для производства духов современным способом, и не разработали технологию, при которой этот высокопроцентный спирт соединялся с цветами. Таким образом, они отстали от человечества в производстве продукта, вокруг которого была построена современная парфюмерная индустрия: жидкости, содержащей эссенцию цветка или иной ароматной субстанции. То, что известно теперь под именем eau de cologne — одеколон, придумал Жан-Паоло Феминис, итальянец, который эмигрировал в Германию и начал продавать свою «Aqua Admirabilis» в Кёльне в 1709 году. Современная парфюмерия — идея немцев. Только подумайте, какой удар был нанесен французской национальной гордости!

Но, разумеется, эта несчастливая ситуация скоро исправилась. При правлении Людовика XV духи вернулись на сцену — и с воздаянием. Вскоре Версаль уже называли la cour parfumée, парфюмированный двор. Последняя грань бриллианта, известного как чисто французский стиль, оказалась в конце концов на месте. В 1759 году новые налоги на кожу сделали надушенные перчатки, вернейший источник дохода французской парфюмерной промышленности XVII века, безумно дорогими, и продажи упали. С тех пор французские парфюмеры были известны не как парфюмеры-перчаточники, или банщики-парфюмеры, или парфюмеры-пудрильщики, но просто как парфюмеры. Наконец-то они сфокусировали свои усилия на производстве флаконов со сладко пахнущими жидкостями, духами в их современном значении.

Первая парфюмерная династия была основана семьей Фаржон в начале XVIII века. Жан-Луи Фаржон был одним из самых любимых парфюмеров королевской семьи; он продолжал снабжать королевских детей лавандовой водой даже когда они находились в тюрьме во время революции 1789 года. А в 1775 году Жан-Франсуа Убиган открыл бутик под названием «A la Corbeille de Fleurs» («Корзина с цветами») — где же еще, если не на улице Сент-Оноре? Когда королевская семья пыталась бежать из Франции в 1791 году, одним из последнего, что успела сделать Мария-Антуанетта, — это послать свои флаконы из-под духов к Убигану, чтобы он наполнил их перед дорогой. Сегодня Убиган — это старейший производитель парфюмерии во Франции. «Комитет Кольбер», торговая ассоциация, в которую входит множество парфюмерных домов, около семидесяти французских фирм — все самые элитные производители духов; старейшим из них считается дом Герлен, основанный в 1828 году.

Тем временем в Кёльне Джованни Мария Фарина унаследовала дело своего дяди в 1732 году; он являлся председателем крупного семейного концерна. Французская фирма «Роже и Галье» приобрела концерн Феминис-Фарина в 1884 году. С тех пор они выпускают оригинальный одеколон под удобно «офранцуженным» названием «Eau Jean-Marie Farina». Изначальная оплошность Людовика XIV была давно исправлена, и парфюмерная индустрия, как и оригинальный одеколон, была полностью галлицизирована. Инстинкт бизнесмена, которым славился Кольбер, возобладал над определенно некоммерческим страхом «короля-солнца» перед «сильно надушенными старыми бумагами». Сегодня haute parfumerie выглядит столь же типично французской, как haute couture или haute cuisine. А если говорить о фактах, то, несмотря на все более жесткую местную конкуренцию, в этом секторе предметов роскоши шесть из десяти самых популярных ароматов в США сегодня изготовлены во