Лиходеева. Игры с нечистью - Марьяна Брай

не поняла о какой девочке я спрашиваю, но когда я упомянула нашу Катерину, похожую на нее, то и Маша, и Евдокия Сергеевна – мать последнего пациента градской больницы, будто ото сна отряхнулись.

— Погодите, — вдруг встряла Машенька, младшая сестра Ивана, та самая, что вчера назвала Катерину «Варенькой». — Матушка, а помните, когда вы на рынок уходили, к Ване девушка приходила? Я её в окно потом видела. Она еще в ворота долго стучала, а потом записку в щель просунула. Ваня её взял и сразу в сарай ушел.

Евдокия ударила себя ладонью по лбу.

— Будто глаза отвели! Да как я могла забыть! Она ведь и потом, когда Иван зачихал, приходила, а я ее выгнала!

У меня картинка складывалась очень четкая: Варенька приходила, когда взрослых не было дома. Она знала расписание семьи. Она знала, когда бить. А еще… болеть они начинали до того, как книга попадала в их руки!

Я завезла Евдокию в госпиталь, рассказала все, что узнала за сегодня Алексею и попросила искать эту девочку. Бросить все силы на ее поиски, и не бояться ротмистра, потому что, если не Варенька, нам ни за что не найти концов!

Из госпиталя я вышла, когда солнце уже начало клониться к закату. Это меня удивило. Я поняла, что не ела сегодня, но голода не чувствовала. Голова гудела от обилия информации и чужих слез. Петербург окутывался своим привычным холодным саваном.

На подножке моего экипажа, как ни в чем не бывало, сидел Лука. Он выглядел... лоснящимся. Если бы бесы могли поправляться, он бы точно прибавил в весе. Его глаза светились довольством, а в движениях появилась ленивая грация сытого хищника. А еще, на нем был дорогой костюм. Как он смог поменять одежду, хоть и призрачную, я не представляла.

— Ну как обед? — спросила я, забираясь в экипаж.

— Превосходно, госпожа, просто превосходно! — облизнулся он. — Портной оказался на редкость питательным. Столько мелких, гнусных тайн, столько страха перед будущим... Я чувствую, как мои силы восстанавливаются. Теперь я готов хоть на штурм Зимнего.

— Не торопись со штурмом. Там и без тебя охочие найдутся. У нас есть проблема посерьезнее.

Лука прищурился, и его веселость во время моего рассказа мгновенно сменилась хищным интересом.

— Книга из Предела не любит, когда её читают просто так, Анна. Она требует внимания. И если эта девчонка её разносит... значит, она уже не совсем девчонка. Или кто-то заставляет ее, что куда правдоподобнее.

— Мы едем в библиотеку, — отрезала я кучеру. — В ту самую, центральную. Если эта Варенька там охотится, мы должны найти её след раньше, чем она найдет одиннадцатого ребенка.

— Ты серьезно? А то, что солнце гаснет, и вот-вот нас поглотит темнота, ты не замечаешь? И ребенок дома один, поди голодная, — Лука отошел, чтобы я прошла в экипаж, сел рядом. — Утро вечера мудренее, душа моя!

Экипаж тронулся, унося нас в сумерки. Я сжимала в руке блокнот, чувствуя, как магический пояс на талии начинает вибрировать, откликаясь на близость чего-то по-настоящему древнего и злого. И мне чудилось, что Лука теперь тоже совсем не прост, и я еще пожалею о своей слабости.

Портной был лишь закуской. Настоящее пиршество смерти только начиналось, и я, хозяйка беса, была единственной, кто мог составить меню для этого приема.

Глава 43

Утро выдалось пронзительно-ясным. Солнце бесцеремонно заглядывало в окна, высвечивая каждую пылинку, танцующую в воздухе. Я наблюдала за этим танцем, попивая крепкий кофе, и чувствовала странную смесь удовлетворения и легкой тревоги.

Лука после вчерашнего «пиршества» с портным изменился. Он больше не мерцал, как испорченная неоновая вывеска, и не пытался каждую секунду выкинуть какую-нибудь пакость. В нем появилась весомость, почти человеческая солидность. Он даже соизволил похвалить Катерину за чисто вымытый пол, что само по себе было событием космического масштаба.

— Ну что, госпожа, — промурлыкал он, поправляя воображаемые манжеты. — Сегодня мы идем просвещаться? Библиотека — это прекрасно. Запах старой бумаги, тишина и тысячи нелепых человеческих мыслей, запертых в кожаные переплеты. Почти как тюрьма, только с алфавитным указателем.

Катя, которая уже давно не боялась Луку, а скорее воспринимала его как ворчливого, но интересного дядюшку, быстро накинула пальто.

— Анна Сергеевна, я ведь пригожусь? Я умею быстро искать по полкам, если придется, а еще, могу быстренько посмотреть на людей, которые приходят в библиотеку. Они, в основном, бездельники, знаю я таких, — в её глазах горел тот самый огонек любопытства, который я так ценила.

— Поедем все вместе, — решила я. — В этом деле любая деталь может стать ключом.

Здание Публичной библиотеки встретило нас величественным молчанием гранита и колонн. Когда мы вошли внутрь, я на мгновение замерла, оглушенная этим величием. Огромные своды, бесконечные ряды дубовых стеллажей, уходящие в полумрак, и этот специфический аромат — смесь пыли, клея, кожи и вечности.

Я на секунду закрыла глаза и вдруг кожей почувствовала тот гигантский прыжок во времени, который совершила. В моем «прошлом» (которое для этого мира было далеким будущим) информация была чем-то невесомым, цифровым, мгновенным. Один клик — и перед тобой все ответы мира. А здесь... здесь знание имело вес. Оно было тяжелым, физически осязаемым, его нужно было добывать, перелистывая хрупкие страницы. Эта мощь человеческой мысли, зафиксированная на бумаге, вызывала у меня почти физический трепет. Я была здесь чужой, пришелицей из века скоростей, но этот медленный, чинный мир книг внезапно показался мне более настоящим.

Библиотекарь, которого мы нашли за массивным столом, идеально вписывался в интерьер. Седовласый мужчина лет пятидесяти, с приятной полнотой и добрым, но проницательным взглядом. Он напоминал мне старого кота, который знает все потайные ходы в этом доме.

— Чем могу быть полезен столь достойным дамам? — он вежливо приподнялся, поправляя очки в тонкой оправе.

— Мы ищем девушку по имени Варя, — начала я, стараясь говорить мягко. — Она часто бывает здесь. Возможно, заводит знакомства, легко вступает в беседу с молодыми людьми, очень общительная.

Мужчина нахмурился, его пальцы привычно забарабанили по столу.

— Варя... Варвара... Знаете, милочка, здесь столько Варвар проходит за неделю. И каждая вторая любит поболтать, вместо того чтобы грызть гранит науки. Есть ли у вас какое-то более точное описание? Рост, особые приметы, одежда?

Я замялась. У меня в голове был лишь призрачный образ, сотканный из чужих слов и моих