Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

возлагает её на его голову. Затем он бросается ниц и хватается за стремя, так что папа ставит свою ногу на его голову и шею, переступает через него и садится на своего коня. После этого ему даруется титул Императора, и государи франков становятся покорны и послушны ему, и власть его простирается над землями и морями царств франков.[279]

Сведения Рашид ад-Дина довольно точны и, очевидно, происходят из папского источника. За ними следует краткий очерк истории пап вплоть до его собственного времени.

Ещё более странным, чем правление женщины или священника, был третий тип верховной власти, с которым мусульмане столкнулись в Европе и на который они время от времени ссылаются в своих книгах. Понятие республики отнюдь не было незнакомо средневековым мусульманам. Оно появляется в арабских переводах и обсуждениях греческих политических сочинений, где греческий термин politeia (ср. лат. res publica), то есть государственное устройство или общее благо, передавался арабским термином мадина. «Демократическое государственное устройство» из классификации Платона фигурирует в классических арабских текстах как мадина джамаийя. Даже в самой исламской общине, согласно закону в том виде, как он был сформулирован суннитскими правоведами, халифат должен был быть не наследственной, а выборной должностью, подчинённой закону, а не стоящей над ним.

На деле, однако, после первых сорока лет и первых четырёх халифов, верховная власть в исламе, как и в большинстве других мест в тогдашнем мире, была почти неизменно монархической. Не имели большого влияния за пределами узкого круга писателей и читателей философии и республиканские понятия, перенесённые из греческих философских сочинений. Отсутствие их воздействия ясно видно из того факта, что когда на более позднем этапе потребовалась новая терминология для обозначения республиканских форм правления в Европе, она была создана без знания философской литературы или обращения к ней.

Республиканская форма правления, очевидно, представляла некоторые трудности для понимания. Раннее описание содержится в отчёте Умари, составленном около 1340 года.

У венецианцев нет короля, и образ правления у них — коммуна. Это означает, что они договариваются о человеке, которого назначают править ими с их единодушного согласия. Венецианцев (Банадика) называют Финисин. Их эмблема — человеческая фигура с лицом, которое, как они верят, принадлежит Марку, одному из апостолов. Человек, правящий ими, происходит из одного из знатных родов….

Отметив, что пизанцы, тосканцы, анконцы и флорентийцы имеют то же самое правление коммуной, Умари сообщает более подробные сведения о Генуе — стране происхождения его осведомителя-ренегата:

Образ правления у генуэзцев — коммуна. У них никогда не было и не будет короля. Власть над ними в настоящее время находится в руках двух семей: это дом Дориа, из которого происходит мой осведомитель Бальбан, и дом Спинола. Бальбан также сказал, что после этих двух семей в Генуе идут дома Гримальди, Маллоно, де Мари, Сан-Торторе (?) и Фиески. Члены этих семейств являются советниками того, кто ими правит….[280]

Калькашанди, следуя Тасхифу, даёт указания относительно переписки с двумя итальянскими республиками — Генуэзской и Венецианской. О первой он говорит:

Форма обращения к правителям Генуи: они представляют собой группу лиц разного положения, а именно подеста, капитан и старейшины. Согласно Тасхифу, письма к ним следует писать на четверти листа и в следующем стиле: «Эта переписка адресована их превосходительствам, возвышенным, уважаемым, почитаемым, чтимым и уважаемым подеста и капитану, такому-то и такому-то, а также великим и почтенным старейшинам (шейхам), вершителям суда и совета, Коммуны Генуи, славным мужам христианской общины, великим мужам назорейской религии, друзьям королей и султанов, да внушит им Всемогущий Бог следовать верным путём, да сделает их усилия благоприятными и да приведет их к благому совету….»

Тасхиф добавляет:

В начале 767 года [1365–1366] они прекратили использовать форму обращения к подеста и капитану, каковые должности сами были упразднены, и переписка стала адресоваться дожу, который их заменил.

О Венеции аль-Калькашанди замечает:

Форма обращения к правителю Венеции; автор «Татхкифа» говорит: Установленная формула была принята, когда ему был послан ответ в 767 году. Его звали в то время Марко Корнаро… Мы получили письмо его превосходительства высокого, уважаемого, почитаемого, доблестного, прославленного, великолепного дожа, Марко Корнаро, Гордости христианской общины, Блеска секты креста, дожа Венеции и Далмации… Покровителя религии сынов крещения, друга королей и султанов…

Процитировав далее несколько примеров, аль-Калькашанди добавляет собственное суждение:

Из всего этого следует, что дож отличается от короля. В первом и втором примерах форма обращения примерно одинакова, но в третьем она ниже, чем в первых двух…

Если дож и вправду король, то различие в форме обращения объясняется какими-то обстоятельствами, или разными целями писарей, или их неосведомлённостью относительно ранга адресата, каковая могла возникнуть из-за спешки в делах в любое время, что очевидно.[281]

Дальше к востоку, Рашид ад-Дин, по-видимому, также слышал об итальянских республиках. «В этих городах, — говорит он, — нет наследственного короля. Знатные и великие люди назначают благочестивого и добродетельного мужа и по общему согласию делают его государем на год, а по истечении года глашатай возглашает: „Всякий, кто претерпел несправедливость в течение этого года, пусть выступит со своей жалобой“. Все, кто претерпел несправедливость, выходят вперёд и освобождают его от ответственности. Затем они призывают другого и делают его своим правителем… За этой страной [окрестностями Генуи] находится другая, называемая Болонья, и столица её — большой город… а за ним на берегу моря стоит город, называемый Венеция, и большинство своих зданий они возвели прямо из моря. У их правителя также есть триста галер. Там тоже нет государя, поставленного силой или по праву наследования. Купцы города по общему согласию избирают доброго и благочестивого мужа и ставят его своим правителем, а когда он умирает, они избирают и ставят другого».[282]

К османскому времени республиканское устройство стало более привычным и, возможно, лучше понималось. Османская империя поддерживала обширные связи с Республикой Рагуза на далматинском побережье, Венецией, Генуей и другими итальянскими государствами, а позднее также и с Соединенными Штатами Нидерландов. Форма обращения, однако, всё ещё обычно оставалась личной. Глава Республики Рагуза, носивший титул «ректора», в османских документах именуется славянским словом кнез, иногда в форме «кнезу и рыцарям Рагузы» или «кнезу и купцам Рагузы». Подобным же образом в письмах к Венеции или в обсуждениях венецианских дел османские авторы обычно говорят о доже или синьории (Venedik Beyleri, венецианских господах), а не о республике.

Кятиб Челеби, писавший в 1655 году, оказался