Мусульманское открытие Европы - Бернард Льюис

В первом случае, не слишком любезно заметив, что ораторствующие члены парламента напомнили ему стаю индийских попугаев, он отмечает, что Общины служат троякой цели: они облегчают сбор налогов для государства, предохраняют подрядчиков от ошибок и, в-третьих, надзирают за делами монарха, министров и над всем положением дел в целом.[289] Во втором пассаже Абу Талиб кратко рассказывает о членах Палаты общин, способе их избрания и круге возложенных на них обязанностей и полномочий. Среди них, с некоторым изумлением замечает он, — определение наказаний для преступников и установление законов; это необходимо, поскольку, в отличие от мусульман, они не обладают божественным законом, ниспосланным с небес, и потому вынуждены создавать собственные законы в соответствии с требованиями времени, обстоятельств, положения дел и опытом судей.[290]

Этим замечанием о законодательной функции парламента Абу Талиб затрагивает одно из глубочайших различий между исламом и христианским миром. Для верующего мусульманина не существует человеческой законодательной власти. Единственным источником закона является Бог, который ниспосылает его через откровение. Божественный закон — по-арабски шариат — регулирует все стороны человеческой жизни. Земные власти не имеют права отменять или даже видоизменять этот закон. Их обязанность — поддерживать и применять его, не более того. Единственная допускаемая в принципе свобода — это свобода толкования, и она является задачей квалифицированных толкователей, знатоков священного закона. На практике ситуация несколько отличалась от теории. В широком круге вопросов предписания священного закона игнорировались — либо молча, либо путём хитроумных перетолкований. А когда менявшиеся обстоятельства делали священный закон либо неприменимым, либо недостаточным, он фактически дополнялся или изменялся обычным правом или попросту волей правителя. Но всё это было практикой, не теорией. В принципе же Бог был единственным законодателем. Человеческие власти могли лишь толковать, регулировать и применять закон.

Некоторые ранние мусульманские упоминания о христианской практике предполагают сходный взгляд и у христиан, доходя даже до того, что говорят о «шариате христиан», который видится им аналогичным мусульманскому. Но со временем пришло понимание, что христианский мир по-иному понимает природу закона и иначе воспринимает и применяет правосудие.

Неудивительно, что ранние мусульманские упоминания о европейских судебных процедурах враждебны или, скорее, презрительны. Так, один средневековый путешественник, посетивший Центральную Европу, описывает различные формы Божьего суда следующим образом:

У них странные обычаи. Например, если один обвиняет другого во лжи, обоих испытывают мечом. Происходит это так: двое — обвинитель и обвиняемый — выходят вперёд со своими братьями и клиентами, и каждому дают по два меча, один из которых он опоясывает вокруг пояса, а другой держит в руках. Затем обвиняемый во лжи клянется самыми почитаемыми у них клятвами, что невиновен в возводимом на него обвинении; другой же клянется, что сказал правду. Потом оба преклоняют колена на небольшом расстоянии друг от друга, лицом к востоку. Затем каждый бросается на своего противника, и они бьются, пока один не будет убит или изувечен.

Другой их странный обычай — это испытание огнем. Если человека обвиняют в делах, касающихся имущества или крови, они берут кусок железа, раскаляют его в огне и произносят над ним что-то из Торы и что-то из Евангелий. Затем они втыкают в землю два прямых прута, вынимают железо из огня щипцами и кладут его на концы двух прутьев. После этого обвиняемый подходит, моет руки, хватает кусок железа и делает с ним три шага. Затем он бросает его, а его руку забинтовывают и запечатывают печатью, после чего держат под надзором ночь и день. Если на третий день обнаруживается волдырь, из которого выделяется жидкость, — он виновен, а если нет — невиновен.

Другой их обычай — это испытание водой. Оно означает, что обвиняемому связывают руки и ноги и обвязывают его верёвкой. Если он всплывает — он виновен, если тонет — невиновен, ибо они полагают, что вода приняла его.

Испытаниям водой и огнем подвергаются только рабы. Что же касается свободных людей, то если их обвиняют в делах, касающихся имущества стоимостью менее 5 динаров, обе стороны выходят с палками и щитами и сражаются, пока одна из них не будет выведена из строя. Если одной из сторон является женщина, или калека, или иудей, он назначает заместителя за 5 динаров. Если обвиняемый падет, он неизбежно будет распят, а все его имущество — изъято. Его противник получает 10 динаров из его состояния.[291]

Этот отрывок цитируется Казвини по аль-Узри и, следовательно, вероятно, является частью сообщения Ибрахима ибн Якуба.

Усама ибн Мункыз, сирийский современник крестоносцев, даёт свидетельство очевидца о поединке, увиденном им в занятом крестоносцами городе Наблус в Палестине:

Однажды в Наблусе я видел одно из их судебных испытаний битвой. Причиной тому послужило следующее: какие-то мусульманские разбойники совершили набег на одну из деревень Наблуса, и одного из крестьян обвинили в том, что он провёл разбойников к этой деревне. Он бежал, но король приказал схватить его детей, и тогда он вернулся и сказал: «Окажите мне справедливость, я вызываю на поединок того, кто сказал, будто я провёл разбойников к деревне». Тогда король сказал владельцу, державшему ту деревню в качестве феода: «Приведи кого-нибудь, чтобы сразиться с ним». Тот отправился в деревню, нашёл там кузнеца и приказал ему сражаться; ибо держатель феода желал уберечь своих крестьян, чтобы никто из них не был убит и его хозяйство не пострадало.

Я видел этого кузнеца. Это был могучий молодой человек, но без боевого духа. Он делал несколько шагов, потом садился и просил пить. Вызвавший его был стариком, но твёрдым сердцем, дерзким и невозмутимым. Явился виконт, здешний прево, и дал каждому по дубине и щиту, а народ расставил вокруг них кольцом. Затем они сошлись, и старик стал теснить кузнеца, прижал его к кольцу зрителей, а затем возвратился в середину. Они продолжали наносить друг другу удары, пока не стали похожи на два кровяных столпа. Это длилось довольно долго, и виконт торопил их криками «поторапливайтесь». Кузнец брал своё опытом обращения с молотом, а старик слабел. Тогда кузнец нанёс ему удар, который сбил его с ног, и дубина старика упала ему под спину. Затем кузнец навалился на него коленями и пытался засунуть пальцы ему в глаза, но не смог из-за сильного кровотечения из глаз. Тогда он встал и бил его дубиной по голове, пока не убил. Потом он обвязал шею убитого верёвкой, поволок его прочь и повесил. Господин кузнеца пришёл, отдал ему собственный плащ, посадил