Решающая схватка - Тихон Данилович Астафьев

Рыбтреста звонят о том же. Это как понимать? Ты послал Тягниряднова, он взял понятых из того же дома, а дом ведомственный, в нем подчиненные живут, они уже по всему тресту разнесли, а он руководитель. Ты его еще не допрашивал, еще не знаешь, какие он объяснения будет давать, не выслушал, а уже рубишь голову?

— Он подозревается в даче взятки, и ему, возможно, придется…

— Возможно. Тебе тоже, возможно, придется отвечать за нарушение законности, возможно, придется поискать работу поспокойнее, но я же с тобою сначала разбираюсь, выслушиваю, а потом буду принимать решение. Почему же ты делаешь наоборот? Я тебя хочу спросить, Портнов: есть ли теперь разница, от какой дури сын залез в петлю? Ты теперь и отца хочешь туда загнать?

Портнов молчал.

Окаемов был в форме, при всех регалиях, с тремя рядами орденских колодок.

Зазвонил телефон. Окаемов, морщась, слушал порции телефонного треска, трубку все-таки пришлось снять. Лицо его переменилось, сделалось почти ласковым, а глыбистая фигура круглее, приятнее. Он дал следователю знак удалиться.

Кирюшатов встретил Портнова ожидающим взглядом.

Николай Иванович сел на место, минуты две молчал.

— Должен известить тебя, Сергей Павлович, что Семен собирается поступить со мною круто и я не настаиваю на твоей помощи.

Кирюшатов с треском разорвал пленку свежей пачки сигарет.

— Может быть, ты сам сдрейфил? Он же не просто выгонит, он сначала убедит всех, что ты интриган и анархист, а уж потом… Не об этом ли ты подумал?

— Нет, я думаю о том, что эта стычка — только задаток, а дело впереди. В прошлом году ты правильно сказал: будь у него сын, он оставил бы ему райотдел по наследству.

Секретаревых допрашивали в разных комнатах одновременно, Портнов — Ольгу, Кирюшатов — рыбника, Семенихин — хозяйку.

Одиночный следователь обречен на неуспех: он допрашивает людей последовательно, виновный бежит к соучастнику, сговаривается с ним, уничтожает улики.

У Секретаревых эти шансы были обрезаны. Сначала обыск, потом раздельный вызов. Тягниряднов, как всегда, не подвел, откопал у Секретарееых сберегательную книжку. Семьсот рублей рыбник снял со счета одной суммой в день, когда в институте был вывешен список принятых на учебу абитуриентов, в числе которых значилась и его дочь.

Удача, как и неуспех, не приходит одна. Уж если удача явилась, она ведет за собой другую. Как сильный ход в шахматах.

Разговору с Ольгой Секретаревой предшествовал следственный эксперимент. Молоденькая женщина, преподаватель русского языка и литературы, продиктовала Ольге текст ее экзаменационной работы. Ольга не могла не повторить прежних ошибок: она не знала правил пунктуации. Вопросы преподавателя и ответы девушки были тщательно запротоколированы с одновременной записью на магнитную ленту. Тут же на глазах у девушки преподаватель сверял ошибки в диктанте с исправлениями в экзаменационной работе.

Ольга с усмешкой следила за ее карандашом. Она совсем не походила на тихую упрямую Варгузину, сидела в свободной позе, с независимым и смелым взглядом.

— В милиции можно задавать вопросы? — спросила она, как только Портнов отпустил учительницу. И не дождавшись ответа, кивнула на сочинение, на протокол и поинтересовалась, что бывает «за все это».

Она была хорошо и крепко сложена, загорела.

Портнов раскрыл кодекс, дал ей прочитать примечание к статье сто семьдесят четвертой.

«Лицо, давшее взятку, освобождается от уголовной ответственности, если в отношении его имело место вымогательство взятки или если оно добровольно заявило о случившемся».

— А мое заявление не потеряло силу?

— Это будет зависеть от тебя.

— О подчистках вам рассказала Наташа?

Портнов улыбнулся в ответ.

— Она всегда была трусихой… А экономическим я не дорожу. Я хотела идти в физкультурный.

— А почему же не пошла?

— Зачем убивать еще не старых родителей?.. Деньги нам не вернут?

Позвонил Кирюшатов и спросил, когда отходит поезд. Портнов ответил, что в 21.30, условные фразы, означавшие, что есть кое-что новое. Через минуту вошел Тягниряднов и забрал документы: сочинение и диктант Секретаревой, протокол следственного эксперимента.

Допрос ее отца Николай Иванович и Кирюшатов заканчивали вдвоем.

— Дочка отдавала за репетиторство деньги каждый месяц о конверте, — говорил он. — Поверьте, я сам их туда вкладывал. Это было восемь — десять раз.

Он постарел, седина тронула виски, он был помят ситуацией, но это был тот самый трестовский гость, которому клали в багажник пудового осетра с носом-пикой.

— Вам предъявляется ваша сберегательная книжка, откуда видно, что в день зачисления Оли в институт вы сняли со счета семьсот рублей. Полюбуйтесь. Куда вы их дели?

О том, что найдена сберегательная книжка, Секретарев не знал. Жена позвонила ему на работу и успела только сказать, что у них обыск и что понятыми пригласили соседей, как Тягниряднов вырвал у нее трубку и от себя женщину уже не отпускал.

Секретарев с работы позвонил Окаемову, но ничего важного для себя не узнал.

— Так вспомните, куда вы израсходовали эти семьсот рублей. В течение года вы денег с книжки больше не снимали.

Ответить на этот вопрос было нелегко. Рыбник стал измышлять различные варианты.

— Вы уверены в том, что супруга и дочь подтвердят ваши объяснения? Как разрешите поступить с вами, если их объяснения будут совсем иные?

Секретарев молчал.

— Бы не находите, что если десять человек, и в их числе ваша дочь, переписывают в частном доме работы с готового решения, то это не называется репетиторством и деньги, которые за это платят, нельзя считать гонораром за репетиторство? Вот фамилии семи девочек и парней. Знакомый почерк? Да, это писала Оля. Каждый из семи, говоря о себе, не забудет упомянуть, что Ольга сидела рядом с ними. Как в этом случае разрешите с вами поступить?

А вот эти подчистки, разве это репетиторство? Смотрите лучше. Не удосужились удалить с полей следы красного карандаша. Впрочем, они трудно удаляются… Так что вы скажете, Яков Григорьевич? Может быть, вы вспомните, какой у вас был по телефону разговор с Аркадием Васильевичем Лавровым третьего октября?

Об этом разговоре сообщила полчаса назад на допросе Ольга, но Портнов не назвал источника своей осведомленности. Упоминание фамилии ассистента вызвало на лице рыбника болезненную гримасу.

Портнов нажал на клавишу магнитофона, прокрутил половину ленты и включил звук. Это были показания Ольги о том, что никаких репетиторских занятий ни Лавров, ни Столбов с нею не проводили. Все свободные вечера и выходные она занималась в спортивной секции.

Портнов остановил ленту.

— Вы полагаете, что эти объяснения вашей дочери невозможно подтвердить? Да для этого необходимо всего-навсего вызвать ее тренера и девушек из секции. Впрочем, одного журнала посещения занятий будет достаточно. Я бы рекомендовал вам послушать совет