Решающая схватка - Тихон Данилович Астафьев

десять. Каждому из присутствующих по очереди показал цвет металла в том месте, где краска была стерта. Кирюшатов внимательно разглядывал костыль с блестящей желтой полосой от напильника. Подержал на ладони. Граммов двести, не меньше.

— Такая же вешалка в прихожей, — сказал он. Уродливая вешалка в прихожей напротив большого овального зеркала задела его взгляд сразу, но не дала толчка цепочке мыслей. Портнову всегда везло больше, чем ему.

Вешалку из прихожей вынесли в коридор и повторили с ней прежнюю процедуру. Клиньев оказалось восемь, по четыре в два ряда. Потом на каждом из восемнадцати методически сдирали напильником полосу краски, чтобы удостовериться, все ли они из желтого металла. Дружинник нашел в гараже бутылку с растворителем и быстро оттер на одном из костылей грязную серую краску.

Все неотрывно следили за его пальцами. Наконец он протер костыль носовым платком. На грубой мозолистой ладони, сверкая в мягких осенних лучах, лежал желтый слиток.

Вот откуда у Шелковникова чувство превосходства над людьми, ощущение непоколебимости и достоинства, вот почему он поглядывал на Портнова с жалостью!

Была причина.

Показать дачу Шелковникова могла Людмила Александровна Крупкина, но участковый инспектор Тягниряднов не застал ее дома. Супруг сказал, что она по некоторым обстоятельствам временного характера живет в квартире отца, адрес которого охотно сообщил. Даже весьма охотно.

— Да что вы спешите? Вы бы зашли, — сказал он. — Мы все очень ждем от следственных органов новостей. Институт, можно сказать, гудит, как улей. Посидели бы, армянского бы по стопочке… Полчаса — не время.

— Поехал я, Андрей Мартынович. Выпил бы с удовольствием с таким приятным и ученым человеком, но только начнешь — и бросать надо. Одно расстройство. Но, как говорится, гора с горой… может, и свидимся.

Надел белую каску и пошел по ступеням вниз.

Людмилу Александровну он застал за стопкой курсовых работ. Она поднялась из-за стола ему навстречу. Была заметна округлость талии.

— Проходите, пожалуйста.

Узнав причину визита, молча сменила шлепанцы на туфли, надела плащ и вышла вслед за участковым.

— Если торопитесь, можете ехать быстрее, — сказала она, когда мотоцикл выехал на Загородное шоссе.

Тягниряднов действительно торопился. Полчаса назад автобусом уехала в сады Татьяна Шелковникова. Нужно было опередить ее или, по крайней мере, застать, на даче.

— Я знаю короткую дорогу, — сказала Крупкина. — Через кукурузное поле.

— А вам не повредит?

— Дорога там накатана. Приходилось ездить на мотороллере.

Спешил Тягниряднов не напрасно. Когда подъехали к дому Шелковниковых, калитка сада была открыта.

— Позовите соседей, а я буду ждать их там, — сказал он спутнице и трусцой двинулся по асфальтированной дорожке за угол дома: вход был со двора.

Татьяну Шелковникову он увидел в коридоре у раскрытой крышки погреба, она только что вытащила оттуда корзину с яблоками и разглядывала, нет ли порченых.

— Добрый день, молодая хозяйка, не тяжеловато ли будет мести до остановки автобуса?

Татьяна взглянула на него исподлобья и, не ответив, взяла корзину и понесла на улицу к калитке. Участковый вышел вслед за нею.

— Вот здесь мы и постоим, подождем, пока еще кое-кто подойдет. Дождик, думаю, ради такого случая потерпит.

Он встал на дорожке лицом к калитке и загородил Татьяне обратный путь. Она взяла яблоко и молча стала обтирать полою пестрого халата.

Участковый тем временем разглядывал дом, насколько позволяла позиция. Это был не садовый домик, а капитальное, с толстыми стенами сооружение из кирпичи, с балконом и верандой, Окна на южную сторону были закрыты решетчатыми стадиями. В стене недоставало амбразуры, чтобы сооружение походило на долговременную огневую точку. Рядом с калиткой были сваренные из листов железа ворота для проезда автомашины. Кирпичный гараж располагался у границы с соседним участком. Подъезд к нему был заасфальтирован. Посреди сада стояла беседка, обвитая неукрывным виноградом. Осенний сад поредел и пожелтел, земли и дорожки были усыпаны листьями.

Тягниряднов не опоздал. Теперь нужно только хорошенько поискать. Ищут не руками, а головой. Если эта ящерица явилась сюда за тетрадкой, у нее должна быть сумочка. Впрочем, не стоит гадать. Может быть, они лежат где-нибудь на самом виду, а он будет напрасно ломать голову.

Когда пришли понятые, а с ними вошла и Людмила Александровне Крупкина, дочь Шелковникова сверкнула взглядом и хотела что-то сказать, но удержалась.

За полчаса Тягниряднов произвел полный осмотр дома, но тетрадой не обнаружил. Но если они здесь, он все равно их найдет, будь они замурованы хоть в самый фундамент.

— Вы пришли с сумочкой? — спросил он Татьяну.

— Нет.

— Тогда выложите из корзины яблоки.

— Выкладывайте сами. Я в милиции не работаю.

Участковый с прищуром взглянул на нее и неторопливо, чтобы не побить, стал выкладывать на пушистую ковровую дорожку крупную желтую антоновку.

— С яблоками пирог хорош, — сказал он. — Особенно с антоновкой. — Засунул руку на дно. — А вот с бумажной начинкой пирог ни к черту, — продолжал он, извлекая из-под яблок тетрадь. — А теперь давайте ознакомимся: обложка снимается — раз, на первом листе цифра и буква — два, шифр, значит; в тетради оценка — это три; на листах угловой штамп института — четыре; на обложке фамилия: Варгузина Наташа — пять.

Крупкина взяла в руки тетрадь, полистала, губы ее дрогнули.

— Что же ты с Володей-то сделала?

Татьяна презрительно отвернулась.

— Из института тетрадочка? — спросил участковый.

— Милиции виднее.

— Это верно. Нам виднее. У нас нос длиннее. Теперь искать веселей. Теперь долговременную точку можно по кирпичу разобрать.

Внимательно осмотрел стены в комнатах, снял ковер, прощупал обои под ним. Обои во всем доме были равномерно выцветшие. Принялся за осмотр полов. Толстый линолеум был наклеен на мастику прочно, без единой морщины. Перешел к потолкам. Важна система. Нельзя перескакивать с одного на другое. Вслед за потолками он осмотрит мебель: кресла, стулья, кровати. После мебели балкон и чердак.

Татьяна с хрустом откусила кусок от большой антоновки, которую держала в руке острыми длинными пальцами.

Потолок был хорошо оштукатурен и ровно побелен, нигде ни сучка, ни задоринки. Ладно. Тем лучше. Потом была с пристрастием ощупана мебель, осмотрен сундук со старой обувью. Ботинки, сапоги, туфли пришлось выкладывать на пол, чтобы посмотреть, нет ли искомого на дне.

— А сапоги-то яловые, давно таких в магазинах не видел, — проговорил участковый, извлекая из сундука новые мужские сапоги.

Засунул руку в один.

— А вот подкладочка у них бумажная.

Вытащил скатанные трубкой тетради. Посчитал: пять. Засунул руку в другой сапог.

— Удивительно, тоже есть. Посчитал: четыре.

Быстро перебрал тетради. Есть и знакомые. Секретарева Ольга. А эта?.. Никто из присутствующих не знал, как гулко стукнуло в груди старшего лейтенанта Тягниряднова. Стал перелистывать тетрадь. Шифр Ю-18. Задача не решена.