Личины сексуальности - Палья Камилла

не благодаря своей положительной стороне, а скорее потому, что была за-клеймлена за то худшее, что в ней имелось. А ведь то была не просто корыстная погоня за формулой превращения свинца в золото, а философский поиск творческих тайн природы. Дух и материя связаны — вполне по-язычески. Алхимия — языческий натуризм. Титус Буркхардт рассказывает, что духовная цель алхимии — «достижение „сокровенного серебра" или „сокровенного золота" — в их непреложной чистоте и яркости»5. Юнг рассматривал алхимию не только как «мать химии», но и как «предтечу современной психологии бессознательного»6. Джек Линдсей считает, что алхимия предвосхищает все научные

и антропологические «понятия развития и эволюции»7. Алхимический процесс стремился преобразовать prima materia, или хаос изменчивых веществ, в вечный и не подверженный порче «философский камень». Эта усовершенствованная субстанция называлась, как и андрогин, — rebis («двойная вещь»). И первичная матрица, и конечный продукт были гермафродитами, ибо содержали все четыре основные стихии: землю, воду, воздух и огонь. Символом замкнутого magnum opus' алхимического процесса был уроборос — саморождающий и самопожира-ющий змей. Синтез противоположностей в жуткой «купели» opus’а — hierosgamos («священный брак») или coniunctio («союз»), «химическая свадьба» мужского и женского начал. Эта пара оказывалась братом и сестрой, вступившими в кровосмесительные отношения. Встречающаяся в алхимии буквально на каждом шагу терминология инцеста выдает ее скрытый языческий характер. Возможно, что темы инцеста в культуре романтизма пересказывают эту древнюю историю.

Имя Меркурия алхимики присвоили аллегорическому гермафродиту, представляющему весь процесс преображения или его часть. Бог и планета Меркурий был также жидкой ртутью, или «живым серебром», эликсиром преображений. Артур Эдвард Уэйт говорит: «Вездесущий Меркурий — живой дух, пронизывающий всю вселенную»8. Я нарекаю Меркурием одну из самых пленительных и неугомонных западных сексуальных личин. Ранее мы отметили деятельное начало в коварном Гермесе, обутом в крылатые сандалии. Мой Меркурий, впервые представленный Шекспиром, — андрогинный дух воплощения, живое соединение множественности личин. Меркурий обладает властью над словами, а тем самым и над сознанием. Величайший андрогин Меркурий Шекспира — это трансвестит Розалинда, а вслед за ней — наделенная мужской волей Клеопатра. Самая характерная их черта — живой ум, искрометный, победоносный, радостный, сочетающийся с быстрой переменой личин. Менее яркие примеры — Миньона Гете, Эмма Джейн Остен и Наташа Толстого. Темпераментная любовница Байрона леди Каролина Лэм могла бы послужить примером отрицательного, сокрушенного Меркурия в реальной жизни. В своих самых выигрышных ролях героинь, манипулирующих другими, становятся потрясающими Меркуриями Кэтрин Хепберн (Трэйси Лорд в «Филадельфийской истории») и Вивьен Ли (Скарлетт

О’Хара в «Унесенных ветром»). Но всех превосходит цветущая тетушка Мэйм Патрика Денниса, щедро наделенная многочисленными личинами; ее культовый статус у мужчин-гомосексуа-листов — безошибочный признак транссексуального характера.

Шекспир значительно пополнил тот парад сексуальных личин, который является сутью западного искусства. Я уже говорила, что освобожденная женщина — такой же символ английского Возрождения, как прекрасный юноша — символ итальянского. В творчестве Шекспира освобожденная женщина говорит без стеснения. Остроумие становится знаком появления новой «свободной личности» Возрождения, замечает Якоб Бурк-хардт9. Западное остроумие, достигшее кульминации в творчестве Оскара Уайльда, агрессивно и состязательно. Это аристократический язык социального маневрирования и сексуального хвастовства. Английский и французский языки совместно выработали этот жесткий стиль, далекий от мягкого и рассеянного юмора Дальнего Востока. Оружие и броня «Королевы фей» превращаются в остроумие ренессансных амазонок Шекспира. Юная героиня пьесы «Как вам это понравится» (1599—1600) Розалинда — один из наиболее самобытных характеров в литературе Возрождения, сжато представляющий психологические перемены эпохи. Источник пьесы — роман в прозе Томаса Лоджа «Розалинда, или Золотое наследство Эвфуэса» (1590), составляющий большую часть сюжета пьесы. Но Шекспир превращает всю историю в фантазию на тему западной личности. Он расширяет и усложняет характер Розалинды, наделяя ее остроумием, дерзостью и мужской силой. Розалинда — ответ Шекспира Бельфеб и Бритомарт Спенсера, которых он вовлекает в словесное и психологическое движение. Розалинда кинетич-на, а не иконична. И она тоже девственница. В самом деле, ее бодрая свежесть связана с этой девственностью. Но Шекспир избавляет девственность амазонки от священного самоотречения и придает ей статус общественного долга. В отличие от надменных Бельфеб и Бритомарт, Розалинда умеет веселиться. Она обитает в недавно возвращенном светском пространстве.

Может показаться, что своим приключением с переодеванием Розалинда напоминает Виолу из «Двенадцатой ночи» Шекспира, но эти две женщины совершенно несхожи по темпераменту. Своей властью над другими героями Розалинда превосходит всех прочих комических героинь Шекспира. Эта власть редко принимается во внимание при постановке «Как вам это понравится». Отважная Розалинда обычно сводится к Виоле, и обе роли искажаются пасторальной сентиментальностью в духе летнего лагеря труда и отдыха. Между тем смысл образа Розалинды — в лиризме личности, лишенной сентиментальности. Этим ролям, написанным для мальчиков-актеров, присуща двусмысленность тона, недоступная современным актрисам. Андрогинная Розалинда очаровательна и в то же время маскулинизирована. Порция из «Венецианского купца» Шекспира превращается ненадолго в трансвестита, пока на протяжении одного акта носит мантию судьи. Но Порция не становится сексуальной личиной как таковой; другие герои пьесы не реагируют на него (на нее) эротически. Розалинда и Виола — сексуальные подстрекательницы, становящиеся причиной досадных любовных ошибок. Во многих известных Шекспиру сюжетах переодетая женщина вызывает несчастную любовь другой женщины. Большая часть таких историй придумана в Италии и навеяна такими классическими моделями, как «Ибис» Овидия. Итальянские истории, как и их английские прозаические эквиваленты, имитируют забавную манеру Овидия говорить о сексе намеками. Избегая постельных интриг, «Как вам это понравится» и «Двенадцатая ночь» отличаются от своих источников. Шекспира интересует психология, а не порнография.

Как Розалинда, так и Виола облачаются в мужскую одежду в кризисных ситуациях, но положение Виолы много хуже. Она осиротела и попала в кораблекрушение. С другой стороны, мужское обличье изгнанной дядей-узурпатором Розалинды — не более чем прихоть или проделка. Обе героини выбирают сексуально двусмысленное alter ego. Виола — евнух Цезарио, а Розалинда (так же, как и у Лоджа) — прекрасный Ганимед, похищенный Зевсом мальчик. Розалинда, изначально более дерзкая, чем Виола, вооружается коротким мечом и рогатиной. Виоле, вооруженной изящной тоненькой шпагой, в лучшем случае удается изобразить нежного, женственного мальчика. Робкую Виолу легко запугать. Розалинда наслаждается трудностями и даже создает их себе, намеренно вмешиваясь в роман Сильвия и Фебы. Виола сочувствует Оливии, влюбившейся в нее жертве сексуальной мистификации. А Розалинда не способна к состраданию, если не затронуты ее собственные интересы. Она может быть грубой и презрительной. Недостаток обычной женской мягкости у Розалинды — часть возвышенной власти ее сексуальной личины. В ней есть что-то устрашающее, недоступное современным постановщикам.