Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

что в результате нее его спинной мозг был полностью уничтожен. Я сказал ей, что она приняла правильное решение, попросив нас дать ему спокойно умереть, потому что ему пришлось бы жить полностью парализованным и прикованным к аппарату ИВЛ, если бы он вообще выжил. Он ясно дал понять, что не хочет этого ни при каких обстоятельствах, поэтому мы не стали ничего предпринимать и дали ему спокойно уйти. Вот что я ей сказал. Я не стал ей говорить об упущенном времени, за которое я до сих пор себя корил. Но я сказал, как сожалею, что мы не сделали для него больше, на что она отреагировала очень великодушно. Тем не менее я не сделал того, что нам велят делать, — я не признал своей ошибки, потому что, хотя я и знал, что она была совершена, я не был уверен, что она хоть как-то повлияла на конечный результат. Вполне вероятно, что момент для операции был упущен еще при поступлении пациента в нашу больницу, да и человек, не являющийся специалистом, вряд ли мог в полной мере понять все тонкости произошедшего.

— Нам бы очень помогло, — сказал я, — если бы вы дали согласие на вскрытие. В таких случаях оно помогает поставить окончательную точку.

Она согласилась.

Когда ординаторы осваивают практическую медицину в условиях больницы, последний навык, который они приобретают, во многих отношениях является самым важным и самым трудным. Они должны научиться добиваться того, что необходимо сделать для их пациентов. Если врачу нужно, чтобы лучший в стране кистевой хирург приехал в два часа ночи, чтобы пришить оторванную руку, то лучше бы ему быть в состоянии сделать так, чтобы это случилось. Если нужно удалить опухоль на зрительном нерве пациенту, пока он не ослеп, то нужно знать, кому позвонить и за какие подергать ниточки. И если для этого придется отвезти пациента в другую больницу, то так тому и быть. И пусть за это придется огрести по полной, зато пациента удастся спасти.

Конечно, я своего так и не спас. Возможно, мог бы. Но я не был в этом уверен, пока у нас на руках не оказались результаты вскрытия. Гораздо проще забыть обо всем этом, оставив большой вопросительный знак. Но я не мог этого допустить, не только ради себя, но и потому, что был в долгу перед Гарри. Пусть я и допустил ошибку, как мне казалось, я все равно мог извлечь из этого что-то хорошее. Итак, на следующий день я отвел Жоэль, Стэнли, младшего ординатора и студента-медика в морг, где они могли увидеть собственными глазами, что происходит, когда допускаешь ошибку. Ханна, которая в этот момент проходила практику в невропатологии, тоже пошла с нами. Им всем, как и мне самому, нужно было понять, могли ли мы спасти беднягу Коннавея.

Одна из моих задач — внушить ординаторам и студентам, что они являются частью традиции и что история их профессии несет в себе глубокий смысл.

В отличие от, скажем, математики или физики, где для практикующего специалиста высокого уровня не имеет особого значения, как Ньютон открыл дифференциальное исчисление или свою теорию гравитации, медицинской практике идет на пользу изучение того, как были сделаны прошлые открытия. Чтобы видеть дальше, врачу нужно заглянуть за плечи гигантов.

История медицинских открытий поучительна, что особенно ярко видно на примере Уильяма Ослера, канадского врача, родившегося в 1849 году, которого многие считают отцом современной медицины. Именно Ослер создал первую программу медицинской ординатуры в университете Джона Хопкинса и заложил основы медицинского образования, которые в значительной степени используются и по сей день. Благодаря его примеру прийти на вскрытие — это по Ослеру, использовать вскрытие для совершенствования собственных навыков — это по Ослеру, обучить других на основе этого опыта — это тоже по Ослеру.

Пускай Ослер и установил стандарты тщательной медицинской подготовки, лично для меня гигантом, который максимально превознес клиническую невропатологию, не просто рассматривая под микроскопом слайды и пытаясь понять, является ли опухоль злокачественной, а изучая влияние болезни на нервную систему, был Раймонд Адамс, обучавший меня в Массачусетской многопрофильной больнице.

Адамс в полной мере осознавал, что работает в ослерианской традиции, в том смысле, что он использовал патологию в качестве фундамента для неврологии и именно невропатологии он прежде всего и учил студентов и ординаторов. Он был и остается прав по сей день. Кто-то скажет, что по-настоящему хороший невролог должен разбираться в сложной генетической составляющей неврологических болезней, равно как в их клеточной биологии и иммунологии. Да, таким должен быть состоявшийся профессионал, однако для клинициста существует золотая середина, достичь которой не так-то сложно. Этой золотой серединой по-прежнему остается вскрытие: вдохновленная Ослером невропатология, которую довел до совершенства Раймонд Адамс. Многие с этим поспорят, но это действительно так.

Каждый, кто обучался у Адамса, целый год занимался невропатологией. Больше так не делают, но когда я был ординатором, то за один год на вскрытиях удалил почти две сотни мозгов. Мы извлекали головной и спинной мозг, помещали их в формалин, ждали две недели, доставали материал, нарезали кубиками, давали лаборантам слайды, которые нам нужно было подготовить, и говорили, какие красители нам нужны. Это было основой нашего обучения.

В наши дни я иногда извлекаю мозг, чтобы показать его ординаторам, однако у них нет возможности делать это самостоятельно. Сейчас по разным причинам вскрытия проводятся крайне редко, главным образом из-за ошибочной веры во всесильность современных методов визуализации, таких как компьютерная и магнитно-резонансная томография, ну и еще потому, что государственная страховка не покрывает связанные с ними расходы. Больнице приходится оплачивать их из своего кармана, а это очень затратное удовольствие. Сами же врачи, которые больше не считают вскрытие неотъемлемой частью своей клинической работы, обычно не просят разрешения на его проведение. То, что раньше было обычным делом, теперь воспринимается как какая-то мерзкая процедура.

Во времена Ослера преподаватель не стал бы пачкать руки при вскрытии. Вскрытием занимался либо ординатор, либо ассистент. В наши дни эту работу выполняет квалифицированный специалист.