Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

решетках сгущается подмерзшая слякоть. Мой сын, проходивший стажировку хирургом во Флориде, жаловался мне на постоянные ливни, так что я остановил машину у берега канала и сделал снимок на телефон, чтобы дать ему понять, что бывает и хуже. Там, у них, дождь быстро скрывался в ливневой канализации, в то время как у нас на севере накрывший город лед пока не собирался нас покидать. К завтрашнему дню этот гололед гарантировал мне нового пациента.

Наступил новый день. Пейджер, зажужжавший в десять минут седьмого утра, как раз когда я прогревал в гараже машину, был зловещим предзнаменованием. Трэй, мой старший ординатор интенсивной терапии, попросил меня встретиться с ним в приемном покое, чтобы побыстрее принять пациента.

— Парень упал на Содружестве сегодня утром и разбил себе голову, — сообщил он мне, когда я ему перезвонил. — У него большая субдуральная, но нейрохирурги не хотят за него браться, потому что там может быть все совсем плохо.

Он имел в виду авеню Содружества, которое идет через Ньютон, мимо Бостонского колледжа, затем через Бостонский университет и далее к Городскому саду. У пациента субдуральная гематома, кровоизлияние в мозг, характерное для травматических повреждений мозга, вызванных в данном случае ударом черепа о тротуар и отскоком мозга от внутренней поверхности черепа, в результате которого разорвались проходящие по его поверхности вены.

Прибыв в приемный покой, я увидел беднягу — худющего, похожего на эльфа мужчину с бледной кожей и короткими и редкими белесыми волосами. Он был подключен к аппарату ИВЛ. Согласно водительским правам, его звали Майк Кавана, и он был зарегистрированным донором органов. Огромная рана украшала его скальп, а на простынях, словно замерзший водопад с темной водой, запеклись каскады крови. Ортопедический воротник на шее делал его похожим на тощую запряженную лошадь.

— Его интубировали на месте, пять по шкале Глазго, — резко сказал Трэй, будто это полностью описывало ситуацию. Обычно так не бывает. Шкала комы Глазго была разработана для оценки уровня сознания и особенно полезна тем, кто оказывает первую помощь при травмах головы. Максимум по шкале Глазго можно набрать пятнадцать баллов, что соответствует обычному здоровому человеку, а минимум — три балла, что соответствует глубокой коме. — Фельдшеры сказали, что он поскользнулся на льду, — продолжил Трэй. — Кто-то видел, как это случилось, и сообщил им.

— Давай глянем, что тут у нас, — ответил я.

Откинув простыню, я увидел маленькое тельце Майка: невысокий, может, метр шестьдесят, подтянутый, но худой, чуть ли не как анорексик. Он запросто мог быть жокеем. Его кожа белоснежная, с большим количеством пигментных пятен, а на щеках и верхней части спины множество веснушек. Волосы, еще более белые, только подчеркивали рану на голове. Определенно ирландец. Если имя его и не выдало, то татуировки с символикой Шин Фейн[37] на дельтовидных мышцах не оставляли ни малейших сомнений. Никаких внешних признаков жизни, кроме вздымающейся и опускающейся под ритмичное шипение аппарата ИВЛ груди, у мужчины не наблюдалось.

Несколькими днями ранее мой коллега, Мартин Сэмюэлс, заведующий отделением неврологии, прочитал обеденную лекцию о сознании, коме и констатации смерти по критериям мозга. Вот оно, наглядное пособие для третьей части той лекции, подумалось мне. Независимо от своей аудитории Марти все свои выступления готовит так, словно ему предстоит прочитать лекцию на ежегодном собрании Американской академии неврологии, приправляя свои мысли юмором, а технические детали — яркими примерами. Трэй присутствовал на лекции, и, хотя я уже слышал ее раньше, я тоже решил сходить, не просто ради бесплатного обеда, а потому что мне нравится, как Марти подводит слушателей к главной теме своей лекции:

Представьте себе два сценария. В одном из них наблюдатель, возможно вы сами, видит, как собаку сбивает машина, ее отбрасывает на десять метров к обочине дороги, где она лежит неподвижно, вероятно мертвая. В другом — вы наблюдаете, как кто-то прихлопнул севшую на стол муху, расплющив ей внутренности. Живого места от нее не оставил. Почему же нам так мучительно жалко собаку, но не муху? Философы скажут: «Потому что у собаки есть сознание, а у мухи — нет». Откуда же мы это знаем? Потому что у собаки есть глаза, которыми она на нас смотрит. Весь секрет сознания кроется в глазах. Если у существа глаза, похожие на человеческие, и оно смотрит на нас, значит, у него есть сознание. А если глаз нет, то нет и сознания. Сложно устроенные фасеточные глаза мухи не вызывают у нас ощущения наличия у нее сознания. То же самое и с червями. Философы и неврологи пришли к одному и тому же выводу по поводу сознания, а именно: секрет сознания кроется в глазах. Если вы понимаете взгляд, то вы поймете многое и о сознании. На самом деле если вы много знаете о глазах — очень подробно, — то вы практически невролог. Это не случайное совпадение.

— Доктор Роппер, вы же наденете перчатки? — Медсестрам всегда приходится спрашивать меня об этом, потому что я упорно об этом забываю. Перчатки — современное и вполне разумное нововведение, но у меня всегда были проблемы с наличием седьмого размера для моих маленьких рук. Более дешевые перчатки размера S, которые продаются в коробках, мне малы, а в перчатках размера M мои руки становятся немного неуклюжими. Я взял пару печаток размера M, чтобы подать хороший пример младшим ординаторам. С этим пациентом можно было не переживать о неуклюжести. Как только я приподнял веки Майкла, чтобы проверить реакцию зрачков на свет, я тут же понял, что он мертв. Никакого мышечного тонуса, никакой реакции век, и близко не похоже на сонное состояние, характерное для комы.

Помните, что при передозировке барбитуратми вы будете выглядеть абсолютно мертвым: ни зрачков, ни движения глаз, ни вестибулярно-глазного рефлекса, никакой реакции на тепловую пробу, ни ЭЭГ — ничего, пока вы не выползете из могилы. Поэтому, пока вы не будете полностью уверены, что пациент не принимал наркотики, что у него не было сильной гипотермии и что все критерии выполнены, не объявляйте никого мертвым.