Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

на наш взгляд, имеется в виду другое, более общее значение иероглифа тун («сквозной», «проходящий насквозь»), поскольку в «Небесной книге...» идет речь о пределе (цзи), ассоциирующемся с невероятной, сверхъестественной проникновенностью, способностью «проникать сквозь все» или «пронизать все»  — до самой сути.

64

Помимо триады Небо  — Земля  — Человек «Тайпинцзин» называет и другие: Солнце  — Луна  — Звезды, Горы  — Реки  — Равнины, Отец  — Мать  — Сын, Правитель  — Подданный  — Народ, Дао  — Дэ  — Жэнь. «Правитель, подданный и народ составляют одну семью, члены которой должны поддерживать отношения между собой с помощью устных и письменных высказываний. Тогда три дыхания (ци. — Е. П.) объединятся и сформируют великую гармонию, из которой появится «дыхание тайпин»», — комментирует М. Кальтенмарк [218, с. 27].

65

Эта тема стала знаменитой благодаря притче «Чжуан-цзы» о хаосе (гл. 7)  — «Достойный стать предком и царем» [46, т. 1, с. 309]. Но трактовка понятия «семь отверстий» использовалась отнюдь не только применительно к хаосу и имела самое широкое распространение в китайской культурной традиции в связи с кардинальной установкой на совершенное единение человека с космосом (см. [93, с. 120-122]).

66

К рубежу II-III вв. в теократическом государстве «Небесных учителей», во главе которого в это время стоял Чжан Лу, общество делилось на два основных класса: даоши  — посвященные в секреты бессмертия, и дао-минь  — даосский народ. Народу тоже обещалась вечная жизнь, но только после смерти, для чего достаточно было соблюдать нравственные предписания, участвовать в некоторых обрядах, повиноваться духовенству, а также платить налог. Большую роль в жизни даосских общин при Чжан Лу играли взаимопомощь и благотворительность: например, повсюду на дорогах стояли «дома справедливости»  — общественные постоялые дворы, где каждый мог получить бесплатную еду и ночлег (см. [85, с. 175]).

67

Секта «Чжэньидао» (или же «Тяньшидао»  — «Путь Небесного учителя») почитала Лао-цзы под титулом «Тайшан лаоцзюнь» («Высочайший Правитель Лао») в качестве высшего божества, которое и назначило Чжан Даолина своим наместником на земле в сфере религиозных обязанностей; политические же функции секты, как свидетельствуют высказывания ее руководителей, ограничивались помощью императору или же, в период смуты, поддержанием порядка до воцарения новой «добродетельной» династии (см. [264, с. 227-228]).

68

Существенно, что при общем сугубо положительном отношении конфуцианских авторов к политически вполне лояльному учению «Небесных учителей» и к основанному ими государству магическое искусство Чжанов определялось ими в тех же терминах, что и шаманские практики, — яодао, гуйдао, яош, сешу («колдовское учение», «дьявольское учение», «колдовское искусство», «еретическое искусство») (см. [218, с. 34]). Позднее се и яо стали стандартными определениями всякого сектантского религиозного учения (см. [109]).

69

И в отечественной и в западной литературе существуют разные точки зрения на характер соотношения официальной и локальной, фольклорной религии в Китае. Так, В. В. Малявин считает, что понятие «народная религия» является «научной абстракцией, инструментом анализа, который помогает определить типы религиозного миросозерцания и практики, сосуществующих и взаимодействующих между собой» в истории традиционного китайского общества [89а, с. 28].

Р. Стейн подчеркивает, что термин «народная (popular) религия» в историко-религиозном контексте «означает всякое вероучение, не принадлежащее определенно институализированным религиям (государственной религии, даосизму, буддизму). С точки зрения социологической, «народная религия» не ограничивается простым народом, но является общей для всех страт общества, включая императорский двор» [269, с. 54]. Известный английский социолог М. Фридмэн писал, что при рассмотрении соотношения официальной и народной религий «мы имеем дело с двумя версиями одной религии, которые видятся нам идиоматическими образами друг друга» [203а, с. 37]. Другие исследователи, наоборот, полагают, что религиозная традиция в Китае маскировала действительные различия между культурными типами и что официальная и народная религии были «по крайней мере частично разделены», а процесс их взаимодействия «включал в себя как взаимное влияние, так и взаимное отталкивание» [261 а, с. 408].

70

Насколько нам известно, данная секта до сих пор нигде в литературе не упоминалась. Предварительное ознакомление с рукописью позволяет предположить, что она является собранием ритуальных текстов секты «Хуандао» (термин, неоднократно встречающийся в рукописи), которая, возможно, была одним из ответвлений или аналогов «Хуантяньдао» (подробнее о рукописи см. [110]).

71

Л. Н. Меньшиков, который первым обнаружил рукопись, датирует ее именно этим временем.

72

Именно такой взгляд лежит в основе концепции книги Д. Овермайера (см. [248]).

73

По словам В. М. Алексеева, главное, что видел народ в религиозном даосизме, это «умение изгонять нечистую силу», «избавлять людей от лиха» [61, с. 135].

74

Последняя формула очень наглядно демонстрирует синкретическую природу сектантской религии: в данном случае даосское «долголетие» соседствует с буддийским понятием «самосущий» (цзыцзай).

75

Об универсальности мироупорядочивающей, созидающей функции ритуала см. [75].

76

О категории «чэн» в данном контексте см. [91].

77

Подробнее об этих практиках см. [121].

78

А. Масперо считал знаменательным объяснение, дававшееся буддийскими противниками даосизма по поводу этих обрядов: «Мужчины и женщины соединяются непристойным образом» из-за того, что даосские сектанты «не делают различия между знатными и незнатными» [229, с. 406], т. е. нарушение одних установленных норм влечет пренебрежение и всеми иными. Упрек сектантам в нарушении как естественных, так и социальных норм («категорий») обычен и со стороны конфуцианских чиновников, и со стороны ученых буддистов.

79

В этой связи следует отметить, что в ряде исследований с несколько чрезмерной прямолинейностью выводится присущий даосской традиции особый пиетет по отношению к женщине из признания ее равенства как сексуального партнера (хотя бы и в качестве рефлексии на изначальное макро-космическое равновесие инь и як). Из неоспоримого равенства женщины в сексуальном акте еще далеко не всегда спонтанно следует уважение к ней... Вероятно, природа признания даосами особой роли женщин в общем миро-устроении соединяет в себе и космологический аспект, и «включение физического феномена пола в ноуменальный катарсис освобождения и от аскетизма, и от классовых различий» [240, с. 153], осознанное всей традицией религиозного даосизма восхищение определенными свойствами женской психологии, и, возможно, уходящие в