Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

В 2002 году, когда Jaguar пребывала в кризисной ситуации и ничего не работало, Ники хотел показать мне, что все основное у команды есть и результаты придут. В выходные, когда проходил Гран-при Великобритании, он сказал, что я могу приехать на фабрику: она находилась в Милтон-Кейнс, неподалеку от «Сильверстоуна». В понедельник я собирался лететь домой, но Ники убедил меня задержаться. Я сказал: чтобы сделать нормальный материал, мне нужен фотограф, но кто же его пустит на свои фабрики — у них там сплошные секреты. Ники ответил: «Можешь фотографировать все, что захочешь. Тут я начальник. Я распоряжусь».

В то время они работали с двигателем Ford [Cosworth]. В компании очень им гордились, был настоящий бзик на этой почве: никаких фотографов и близко не подпускали — даже на трассе, а тем более — на заводе. Но Ники попросил меня не беспокоиться — сказал, проблем не будет.

И вот мы с фотографом разгуливаем по фабрике, и те, кто там работает, глазам своим не верят — как это Ники разрешает такое! Когда очередь дошла до отдела двигателей, бедолага Ник Хайес, который там за все отвечал, страшно расстроился, уперся и ни в какую: не можем, мол, мы выдавать свои секреты. Ники сказал: «Только не говори мне про секреты. Уже были фото на пит-лейн и на решетке, положим, не такие, но какая разница». Я подумал: бедный Ник, ему сейчас дурно станет! Мы сфотографировали этот чудо-двигатель, который он хотел хранить в тайне вечно. Невероятный поступок Ники. Настоящий прагматик.

Такое бесчувственное на первый взгляд отношение к трудягам-инженерам со стороны Лауды объяснялось его уверенностью в том, что двигатель Ford вряд ли был достойным образцом для подражания, да и навязчивая идея не показывать его объяснялась скорее общей манией секретности «Формулы-1». А вот прямота Ники повлекла за собой увольнение Рэйхола в августе 2001 года. Потом, в мае 2002 года, компанию покинул Райцле, как раз в тот момент, когда дела пошли на лад. Много лет спустя Ники вспоминал:

В Монце [Эдди] Ирвайн стал третьим [в сентябре 2002 года], значит, результаты начали улучшаться. Ирвайн был хорошим пилотом. Совершенно безбашенным, но в лучшие дни показывал фантастическую скорость и не допускал ошибок. Он не очень-то хотел много работать с механиками, но я смог с ним сладить. Когда Эдди начинал халявить, я выбивал из него эту фигню, и он спокойно к этому относился. Он был шустрым малым и мне нравился.

Ирвайн присоединился к Jaguar в начале 2000 года, одержав за четыре сезона в Ferrari четыре победы в Гран-при. Говорят, в Jaguar он получал пять миллионов фунтов стерлингов в год и его завидный аппетит сформировался в результате удивительной рабочей этики, которую продвигал Жан Тодт. Соответствовать доктрине Ferrari было затруднительно для любой команды, не говоря уже про Jaguar. Ирвайн отлично понимал разницу и чувствовал, как у Лауды постепенно убывает оптимизм. Он говорил:

Как только становишься пилотом Ferrari, твой престиж в мире тут же возрастает, о тебе начинают больше писать в газетах. Ford нуждался в пилоте с именем, и думаю, на тот момент я оказался единственным вариантом. Для меня контракт был выгодным: на три года и отличная зарплата по тем временам. Но Ford не вкладывался в инфраструктуру команды. Считали, что достаточно покрасить машину в зеленый цвет[96] и написать на боку Jaguar. У них даже не было аэродинамической трубы: обещали, но так и не сделали. Все развалилось, поскольку в Ford не понимали сути «Формулы-1». Все не заладилось с самого начала. Ники сделал много полезного, но временами, как мне казалось, ему не хватало концентрации. Он принял ряд правильных решений, дело сдвинулось с мертвой точки. А потом Ford от него избавился.

Вот что говорил по этому поводу Лауда:

В итоге у нас получилась очень неплохая гоночная команда. Однако люди, которых назначила компания Ford, не соответствовали ее уровню. Честно говоря, от пары англичан толку вообще не было, потому что они совершенно не разбирались в гонках. В итоге я их уволил. Но я недооценил британский стиль совместной работы. Эти парни [Тони Парнелл и Дэвид Питчфорт, два инженера, которые прошли систему Ford] убедили Ричарда Пэрри-Джонса (который отвечал за F1 в отсутствие Райцле), что могут руководить командой.

В воскресенье вечером, когда я собирался ехать на тесты на «Поль Рикар», мне позвонил Пэрри-Джонс. «Приезжай в Англию. Есть разговор». И вот в понедельник я прихожу к нему в офис, и он говорит: «Ники, должен сказать, ты проделал отличную работу, не совершил никаких ошибок. Я тобой восхищаюсь. Но я хочу, чтобы командой управляли англичане». «Теперь главный — Парнелл?» — спросил я. Пэрри-Джонс кивнул. Я сказал: «Желаю удачи. По мне, в этом нет логики. Но я должен это принять. Ведь босс здесь ты».

Потом он достал листок бумаги, чтобы я подписал. Этот документ составил все тот же юрист компании Ford, с которым я работал два года. Тот парень выделял разными цветами возможные варианты каждого пункта своей бумажонки, и потом ты, а не он, должен был делать выбор и нести всю ответственность, если что-то пойдет нет так. Как только я понял, что это тот самый придурок-юрист, я посмеялся и сказал Пэрри-Джонсу: «Думаешь, я такой идиот, что подпишу это прямо сейчас? Нет уж, сначала почитаю».

Я решил навестить Берни [Экклстоуна] и спросить, нет ли у него хорошего адвоката. Берни изрядно повеселился, пока читал творение того юриста. Потом я написал письмо в компанию Ford, где в первую очередь упомянул, что не допустил ошибок. Контракт у меня был на три или четыре года — сейчас не припомню, — и Ричард Пэрри-Джонс решил досрочно его расторгнуть. Отлично, я готов это принять. Только заплатите.

После длительной юридической волокиты и, как сказал бы Лауда, полугодового хождения вокруг да около он получил причитающуюся ему сумму. А перед этим произошел случай, который стал еще одним подтверждением, что идиотский бюрократизм в итоге и убил Jaguar Racing. Лауда вспоминал:

В мой первый рабочий день парень, который занимался финансами, вызвал меня к себе и сказал: «Я должен дать вам эту инструкцию. Это Правила соответствия требованиям компании Ford. На мой вопрос, что это значит, он ответил: «Это значит следующее: все ваши действия должны соответствовать этим правилам». Когда я попросил привести пример, он сказал: «Допустим, если вы