Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

McLaren, это здорово, но где же вызов в твоей жизни? Я переходил из команды в команду — так многие делают, и скучно не бывает. Все очень просто». Он меня понял, но все же хотел услышать, почему он должен уйти из McLaren, команды-победителя, и стать пилотом у нас.

Льюис спросил: «А ты бы ушел?» Я сказал: «Нет, честно говоря, не ушел бы. Но если мы все наладим, если все заработает… Представь, что ты станешь чемпионом мира в команде Mercedes — заводской команде, — представляешь, как это скажется на твоем имидже?» Это как для меня выиграть с Ferrari. Почему все знают Ники Лауду? Потому что у него сгорело ухо и он был пилотом Ferrari и выигрывал чемпионаты мира! Верно?

Я сказал: «Думаю, Росс [Браун] поставил нужных людей на нужные места». Объяснил Льюису, какие изменения проведены в технической части. Наобещал много, хотя еще не знал, получится ли все это воплотить в жизнь. Тогда же в McLaren с не меньшим упорством старались убедить его остаться.

Через год Джонатан МакЭвой, корреспондент Daily Mail, узнал, что Деннис летал в Штутгарт к Дитеру Цетше, председателю правления Daimler AG. «Скорее всего, Деннис сделал ряд заявлений, которые могли выставить Хэмилтона в нелестном свете, — писал МакЭвой. — Некоторые расценили это как попытку разубедить Цетше брать англичанина в команду». МакЭвой также писал, что именно Деннис слил газете Sun историю про якобы бесконечные тусовки Хэмилтона в Лондоне.

В своей книге об эпохе Brawn GP Ник Фрай высказал мысль, что неуклюжие попытки Денниса удержать Хэмилтона в команде возымели обратный эффект. После визита босса McLaren Цетше общался с Брауном, который, в свою очередь, поговорил с Фраем и предложил позвонить Саймону Фуллеру, который в то время был агентом Хэмилтона. Нетрудно догадаться, что подобные действия Денниса лишь укрепили решимость Хэмилтона уйти из McLaren, хотя, если верить Фраю, в последний момент Лауда чуть не сорвал сделку, поскольку забежал вперед во время одного особенно жесткого разговора с Фуллером. Лауда взял на себя смелость сообщить Фуллеру, что дело сделано, хотя на самом деле был еще ряд нерешенных моментов. Ники, по обыкновению, взял быка за рога, но в процессе отдавил все ноги агенту. Фрай написал, что в один прекрасный день из Лос-Анджелеса ему позвонил взбешенный Фуллер и сказал, что сделка не состоится благодаря стараниям одного бывшего чемпиона мира, которого Фуллер охарактеризовал одним непечатным словом. Однако в итоге страсти улеглись и контракт был заключен.

Тем временем Эдди Джордан, эксперт «Формулы-1», поведал всю историю в красках на канале Channel 4 британского телевидения. Многие решили, что этот словоохотливый ирландец классно привирает, но он говорил правду. Джордан вспоминал:

Меня здорово критиковали за этот материал. Люди были уверены, что это очередная брехня от Эдди. Но, как потом выяснилось, это была чистая правда. А знал я об этом вот почему: Ники связался с Льюисом, который думал об уходе, но не мог решиться, и попросил меня поговорить с ним и убедить в том, что переход в команду Mercedes — разумный шаг, ведь это на все сто профессиональная команда и они поддержат его и оценят по достоинству. Ники и Льюис встретились, и, раз уж я все знал, я решил опубликовать эту историю еще до того, как об этом объявят официально. Люди расстроились, — но не Ники, плевать ему было на это! Команда Mercedes получила Льюиса, остальное не имело значения.

«В наш первый год вместе [2013] Льюис выиграл в Будапеште, — говорил Лауда. — У него было несколько поулов, и команда поднялась в Кубке конструкторов с пятого места на второе. Вот такое получилось начало».

В январе 2013 года в команду пришел исполнительный директор Тото Вольфф — он не успел поучаствовать в переговорах с Хэмилтоном, но, зная Лауду, ничуть не удивился результатам. Вот что говорил Вольфф:

Это была идеальная стратегия: Дитер Цетше занимался финансами, Росс Браун — репутацией команды, а Ники изо всех сил старался заполучить Льюиса. Было еще не ясно, вернется ли Михаэль, и команда оказалась на распутье. Прислушиваясь к своей гонщицкой интуиции, Ники пытался понять, как поступит Шумахер, и, как всегда, развил бурную деятельность: общался с Дитером, нанял Льюиса и завершил сделку с помощью Росса, который постарался сделать все, чтобы Хэмилтон поверил в команду.

Присутствие Ники было исключительно важно в то время, когда Льюис еще только искал свой путь и выстраивал отношения с командой. Хэмилтон не из тех, кто легко верит на слово. Но одно он не ставил под сомнение: Ники — трехкратный чемпион мира, одной с ним крови. Льюис понимал, что Лауда когда-то прошел то же, что он проживает сейчас. Для развития команды эти отношения были очень важны.

Вольфф отмечал, что сначала Лауда не часто появлялся в их штабе. «Я в любом случае вижу всех на гонках и много общаюсь, если в этом возникает необходимость, — объяснял Лауда. — До начала сезона я бывал на тестах и постоянно мотался в Англию. Решил, что должен лучше разбираться в технических вопросах, хотел узнать, как работают современные машины и что изменилось в пилотировании».

Лауда отверг предположения журналистов о том, что он отдельно отвечает за пилотов:

Я — председатель правления, других обязанностей у меня нет, но, если Тото или Падди [Лоу, технический директор] меня попросят, я готов поделиться информацией, которой владею. Я общаюсь с Нико и Льюисом только в том случае, если мы все втроем так решили.

Приведу один простой пример: когда пилоты обсуждают хорошую или плохую новость, то к ним подходит Тото и напоминает, что они в команде Mercedes. А это компания, где работает 300 000 человек, и он это подчеркивает: «Парни, не забывайте — мы представляем Mercedes». Однако иногда пилоты — как бы поприличнее сказать? — не понимают таких вежливых намеков, и тогда мне приходится вправлять им мозги, поскольку я общаюсь с Льюисом и Нико на одном уровне. Пусть между нами уже пять или шесть поколений пилотов, но я тоже был гонщиком и могу говорить с ними начистоту, потому что знаю нужные слова и знаю, как работает их голова. Тото доволен, что такими делами занимаюсь я.

Хотя Вольфф тоже австриец, он знал Лауду не только как выдающегося пилота-соотечественника. Вот что он рассказывал:

Ники был троюродным братом моей первой жены. Когда я только познакомился с ней в 1996 или 1997 году, она сказала,