Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон

Михаэль Шумахер [Ferrari], Ральф Шумахер [Williams], Хуан Пабло Монтойя [Williams] и пара лиц из паддока. Все курили большие толстые сигары и попивали шнапс. Пьяных не было, просто традиционная встреча.

Ники представил меня — и это было приятно, потому что он никогда не представлял меня как своего человека по PR и связям с прессой, а всегда говорил просто: «Это Нав». Никто меня не спросил, хочу ли я шнапс — у Карла-Хайнца так заведено не было. Если честно, походило это все на обряд инициации. Он поставил передо мной кружку и сказал: «Пей! Хороший шнапс!» Они говорили на немецком, а я болтал с Монтойей. Через какое-то время я уже не мог больше сидеть там и пить шнапс, поэтому поблагодарил и откланялся, сказав, что мне надо еще поработать.

Как раз в тот момент, когда я выходил, раздался оглушительный грохот. Как будто одновременно пальнули из трех двустволок. Даже уши заложило. Очевидно, это была одна из традиций Карла-Хайнца, зародившаяся еще в то время, когда он работал в Lotus вместе с Питером Уорром. У него за моторхоумом стояла небольшая пушка, и он без предупреждения из нее стрелял. Страшно, знаете ли, особенно если не ожидаешь такого. Меня просто оглушило. Я спросил Ники: «Какого черта это было?» Ники ответил: «Что за вопрос? Все равно спать тут не с кем, так что это единственный залп за весь уикенд».

Чем спокойнее было на трассе, тем искрометнее становился юмор Лауды. Глубокое знание спорта, а также прямота и откровенность Ники превратили его в любимца журналистов. Незнакомые с Лаудой лично зачастую не могли понять его едкие, а порой и обидные высказывания, не знали, шутит он или говорит всерьез — чаще всего и то и другое. Пищу его остроумию давали здравый смысл и огромный жизненный опыт. Спокойствие Ники было кажущимся, ведь он знал, что его детище Lauda Air ждет скорая кончина, а потому казалось, что недалек тот день, когда кому-нибудь в паддоке понадобится его помощь.

ГЛАВА 29

Союз с Mercedes

Все очень просто. Мне предложили должность председателя, но, как четко сказано в контракте, совсем не такого, который появляется на собрании правления всего три раза в год. Конкретные пункты в договоре четко определяют вопросы, по которым меня будут информировать, и сферы, которыми я могу заниматься сам. Другими словами, я председатель, являющийся частью команды.

Ники по обыкновению просто описал свои обязанности в команде Mercedes-AMG Petronas F1. Его сотрудничество с Mercedes окажется успешным и продуктивным, не в пример малоэффективной работе в Ferrari и Jaguar. Когда в сентябре 2012 года он подписал контракт и стал неисполнительным директором[98], ситуация в команде была далека от идеальной — именно поэтому правление Daimlеr AG, компании — учредителя Mercedes, и обратилось к Лауде.

В 1955 году после гибели более 80 человек во время гонки «24 часа Ле-Мана»[99] компания Mercedes ушла из автоспорта и вот теперь, через 55 лет, вернулась в «Формулу-1» со своей собственной командой, — а не просто как поставщик моторов для McLaren и других. Купив 75,1 % акций Brawn GP, чемпионов 2009 года, Mercedes получила возможность возродить свои «серебряные стрелы», а поскольку Михаэль Шумахер после трехлетнего перерыва решил вернуться, расклад становился еще более интересным.

Лауда в интервью Найджелу Робаку из Motor Sport рассказывал о своем приезде в бывший штаб команды Brawn в Брэкли, графство Нортгемптоншир. Как оказалось, ему предстоит вести дела с Россом Брауном и Ником Фраем, директорами одноименной команды, которая вошла в новую объединенную структуру Mercedes. Лауда рассказывал:

Когда я впервые приехал в Брэкли в новой должности, я встретил там Росса Брауна и Ника Фрая. Я пожелал доброго утра, начал задавать вопросы о вещах, о которых не имел представления, пока Фрай не спросил меня, как часто я собираюсь приезжать в Англию. Я поинтересовался: «Почему ты спрашиваешь?» И оказалось, что Норберт Хауг [бывший спортивный директор Mercedes] бывал на фабрике три раза в год. Я ответил: «Ну что же, могу сказать, что буду приезжать ровно столько, сколько необходимо, чтобы команда была конкурентоспособной».

В команде понимали: чтобы встать на ноги, понадобится время, однако вряд ли кто-то ожидал, что целых три года одно разочарование будет сменяться другим. Правление Daimler начало беспокоиться, особенно в свете постоянно ухудшающихся отношений с Берни Экклстоуном и главным акционером F1 — CVC Capital Partners. Поскольку на кону стояли большие деньги, Daimler попросила Лауду воспользоваться своим знакомством с Экклстоуном, чтобы заключить более выгодную сделку. Она состоялась, и авторитет Ники возрос еще больше. Лауда вспоминал:

На первом собрании правления в качестве гостя я был в 2012 году. Когда я задал вопрос, кто будет пилотировать машины в 2013 году, Хаугу он показался глупым: «Шумахер и [Нико] Росберг, кто еще». Я ответил: «Хорошо, а если Михаэль захочет уйти?» Меня заверили, что не захочет, но он может думать до октября: к этому времени все основные контракты должны быть заключены. Мне не нравилось это состояние неопределенности, так я и сказал. Я спросил разрешения поговорить с Льюисом [Хэмилтоном], потому что понимал: это единственный классный гонщик, которого можно попробовать уговорить, хотя я знал, что он собирается продлевать контракт с McLaren [за эту британскую команду Льюис выступал шесть сезонов и стал чемпионом в 2008 году].

В интервью Motor Sport Лауда рассказал, как потом развивались события: «После гонки в Сингапуре я поехал переговорить с Льюисом, тогда-то все и началось. Первый раз мы встретились в два часа ночи в его номере в отеле — должен сказать, мне еще ни разу не доводилось бывать с мужчиной в два ночи в его номере, тем более с незнакомым. Впрочем, мы сразу нашли общий язык, и это было началом моих стараний убедить его прийти в Mercedes».

«Мне позвонил Ники, — рассказывал Хэмилтон. — На самом деле мы с ним никогда не общались, и вот он звонит и говорит: «Ты должен прийти в Mercedes. Ты должен гоняться за эту команду». Так все и началось. Первое, что он сказал, когда мы сидели вместе: «Послушай, ты же гонщик, как и я». И с этого момента наши отношения начали успешно развиваться. Я говорил со многими про Mercedes, но Ники был первым, кто пересек финишную черту». Лауда вспоминал:

Льюису я все разложил по полочкам. Объяснил: «Если ты навсегда останешься с