Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

Балюль-паша и Гассан-Ага пользовались в нашем лагере полной свободой; мы старались оказать им внимание и облегчить их участь. Первый был ранен пикой в грудь и шашкой в руку, но неопасно; наш хирург перевязал его и отвечал за выздоровление. Члены баязетского дивана и многие почетные жители приехали в наш лагерь, чтобы представить свое почтение начальнику отряда и вместе с тем видеть Балюль-пашу, потомка своих владетелей; его плен, видимо, печалил их. Балюль-паша несчастлив на войне и уже третий раз находится в плену: в первый раз у персиян, другой у нас в войну 1828 года и третий теперь. Он имел под 60 лет, приятное и приветливое лицо, высокий рост, тонкий стан, хорошие манеры и вежливое, ласкательное обращение. Когда он немного отдохнул, его отправили в Эривань вместе с другими пленными.

Мы с любопытством осматривали построенные турками укрепления. Вал был высокий с крутыми покатостями, ров глубокий, широкий и крутой; покатости выложены дерном или укреплены плетнем и кольями. Из сомкнутой линии его выдвигались местами люнеты с прорезанными амбразурами. Штурмовать это укрепление было бы нелегко, и лезть прямо на вал неблагоразумно. Но высоты командуют им близко, и по низменной долине Евфрата можно бы прорваться внутрь укрепления, потому что в этом месте могли действовать хорошо только два орудия, а от выстрелов остальных орудий атакующие войска были бы скрыты крутыми уступами покатостей, ограничивающими низменную долину, по которой разливается Евфрат. Еще легче было бы совсем отрезать Баязетский корпус от пути отступления его в Арзерум, – и английский генерал, выдумавший эти укрепления, хорошо сделал, что отказался от своей первой мысли и отвел корпус к Арзеруму. Находясь у Сурб-Оганеса в слишком большом расстоянии от своих опорных мест и слишком близко к нашей границе, что давало нам возможность атаковать неприятеля в полном нераздробленном еще составе отряда, – Баязетский корпус мог погибнуть или в укреплениях, или на отступлении.

Вели-паша отступил на дорогу, идущую из Арзерума, в Карс. Из уведомлений главнокомандующего нам было известно, что в начале июня наш главный корпус находился у Аджи-кала и Заима в ожидании отряда генерал-лейтенанта Ковалевского, который, заняв брошенный турками (вероятно, жителями) г. Ардаган, двигался на соединение с главными силами. По соединении этих частей генерал-адъютант Муравьев со всеми войсками перешел 7-го числа в с. Магараджик, ближе к Карсу; по причине проливных дождей оставался здесь до 12 июня, – 17 июня находился у д. Каныкёй близ дороги, идущей от Карса в Арзерум, и отсюда предполагал делать поиски к Саганлугскому хребту для истребления турецких продовольственных запасов. Таким образом, Карс был отрезан от Арзерума. Хотя у Сурб-Оганеса нам не были еще известны последствия движений наших главных сил к Карсу, но было известно, что они идут туда для действия, и потому, имея в виду предписание главнокомандующего действовать Эриванскому отряду наступательно и имея перед собой одного неприятеля – корпус Вели-паши, и одну дорогу, главную торговую Арзерумскую, генерал-майор Суслов решился идти далее для действий на дорогу, идущую от Карса в Арзерум, на которой находился теперь Вели-паша. Движением вперед мы сближались с главными нашими силами и могли быть полезны для содействия им каким бы то ни было способом. Мы могли быть даже употреблены для действий против Арзерума, и, признаюсь, Эриванский отряд мечтал об этом. Арзерум был важное место, и занятие его могло соблазнить хоть кого; это был если не голова, то желудок Анатолии, питавший все действовавшие турецкие войска, в том числе и Анатолийскую армию, превращавшуюся в Карский гарнизон. В Арзеруме находились огромные военные запасы и главное управление Анатолии. Но дорога, идущая из Арзерума к Карсу, отстоит от с. Амарата, то есть от основания наших действий, откуда мы должны были подвозить себе провиант и артиллерийские запасы, на 240 верст, а Арзерум от Амарата отстоит несколько более 300 верст. Уйдя к стороне Арзерума, мы переваливались за хребет Драм-Даг, удалялись от границ Эриванской губернии, которую должны были защищать, оставляли в тылу себя весь Курдистан и на расхищение курдов наши пределы. По всем стратегическим соображениям, движение к Арзеруму казалось нелепо и гибельно, однако же мы пошли туда, и последствия показали, что наш небольшой отряд, состоявший из пяти батальонов, мог удерживать Курдистан, действовать в то же время против Арзерума, удалиться от Эриванской губернии на все лето на 250 верст, и в наше отсутствие на ее границах не случилось ни одного происшествия. Все это оказалось очень легко и не потребовало с нашей стороны никаких подвигов и напряжения сил. В прошедшем году мы наступали на Ван отвесно к границам Эриванской губернии, а теперь уходили совершенно в сторону от нее.

Для охранения сообщений Эриванского отряда при дальнейших его действиях и для защиты пространства края от пределов Персии до Топрах-Кале и тем защиты Эриванской губернии, были оставлены у Сурб-Оганеса 5-й батальон Мингрельского егерского полка, состоявший из трех рот, два орудия и сотня армян конно-мусульманского полка под командой батальонного командира майора Кореницкого; а в г. Баязет была отправлена одна сотня казаков и подчинена также майору Кореницкому. При войсках у Сурб-Оганеса были оставлены части артиллерийского парка и подвижного госпиталя, с тем чтобы больных пользовать в нем до выздоровления на одном месте, а не возить с отрядом и по возможности не отправлять в Эривань по тем же причинам, по которым избегали такой дальней перевозки в прошедшем году. Весь подвижной провиантский магазин и части артиллерийского парка и подвижного госпиталя взяты были с выступающим отрядом, а войска, оставляемые у Сурб-Оганеса, обязывались заботиться перемолкой пшеницы, отбитой у турок, и довольствоваться этим провиантом. Они довольствовались им почти все лето и осень, чем была облегчена подвозка провианта в отряд. Майору Кореницкому было предписано прежде всего стараться сохранить спокойствие в крае справедливостью и хорошим обращением с жителями; поддерживать прежние дружеские сношения с курдами и входить в новые, а если бы показался где неприятель, то, оставив у Сурб-Оганеса в укрепленном лагере отрядные тяжести под прикрытием взвода или роты пехоты, с остальными частями действовать на равнине, идущей к Баязету вдоль нашей границы, наступательно, рассеивать иррегулярные партии курдов и отступать в укрепленный лагерь только с боем перед значительно превосходными регулярными войсками, появления которых, впрочем, нельзя было и ожидать. Баязетскому дивану и жителям Баязета было приказано, чтобы они старались о спокойствии курдов, живущих за Алла-Дагом, в противном случае город может отвечать за это. В Баязете жили