Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

сведений. Об истреблении их нельзя не пожалеть, так же как и о баязетских запасах. Провиант иногда дороже денег. Войска, истреблявшие их, ходили налегке и не могли взять с собой много. Последствия показали, что все эти огромные запасы в продолжение всего лета оставались бы совершенно безопасно в тылу нашей блокирующей армии и могли служить большим пособием для довольствия наших войск, особенно осенью, когда перевозка из Эриванской губернии сделалась затруднительна и изнуряла как войска, так и жителей. При твердом намерении взять Карс сохранение этих запасов делалось легким делом и обыкновенным следствием блокады. Нельзя было и ожидать, чтобы жалкий корпус Вели-паши осмелился подойти близко к нашей армии, особенно перевалиться за Саганлугский хребет.

Для дальнейшего движения к стороне Арзерума Эриванский отряд 21 июня приготовился выступить и перейти в с. Зейдкан; солдаты уже пообедали, палатки были сняты, возы уложены, как вдруг явился армянин и передал начальнику отряда предписание главнокомандующего следующего содержания: «Если вы заняли Топрах-Кале, то истребите там все, что можете, из казенных запасов, если не можете взять их с собой; сройте укрепления и возвратитесь к Сурб-Оганесу». Ударили отбой и разбили опять палатки на прежних местах. Отступления на войне вообще невыгодны и неприятны, особенно если они делаются без всякой надобности, а здесь они имеют особенное значение. Наше отступление могло иметь дурной вид в глазах жителей, представляло нас обманщиками, потому что мы накануне допускали изъявления их преданности к нам и принимали ее, а сегодня уходим и, может быть, оставим их, особенно армян, на жертву турецкого войска и курдов, – показывало шаткость и неуверенность в наших действиях, могло лишить нас доверенности жителей и заставить их, или других, бежать в другой раз, на всякий случай в горы, чтобы не иметь с нами никакого дела. Кроме того, нам было очень жаль бросить или истребить захваченные нами запасы пшеницы. Мы ни в каком случае не решились бы истребить ее, и теперь начальник отряда подтвердил приказания старшинам селений перемалывать ее скорее и доставлять муку в отряд. В случае надобности мы могли перевозить ее на лошадях своего подвижного провиантского магазина, что было гораздо удобнее и ближе, чем посылать за сухарями в с. Амарат, в Эриванскую губернию. Кроме того, мы не видели кругом себя никакой опасности и никакого неприятеля. Напротив, чем ближе мы подойдем к Драм-Дагу, тем вероятнее Вели-паша не решится двинуться от Керни-кёва к Карсу из опасения быть отрезанным Эриванским отрядом от Арзерума, единственного пункта своего отступления. Обо всем этом генерал-майор Суслов донес главнокомандующему и просил о разрешении не отступать; но присовокупил, что исполняя его приказание, он останется несколько дней у Топрах-Кале, потом будет отступать медленно в ожидании разрешения не отступать.

21 и 22 июня отряд оставался у Топрах-Кале, а 23 июня перешел на 5 верст наискось назад, на р. Амат-чай к куртинскому зимовнику Карцор, где были превосходные места для подножного корма. 25 июня было получено от главнокомандующего другое предписание – отступить от Сурб-Оганеса к границам Эриванской губернии. Наше удаление от границ этой губернии, вероятно, казалось опасным в виду Курдистана, но генерал-майор Суслов решился подождать ответа на представление свое не отступать. У Карцора мы узнали о отбитии штурма севастопольских укреплений 6 июня. Это событие привело всех в восторг; отряд праздновал его целых два дня. Солдаты беспрестанно кричали «ура!»; песни и гульба слышались без умолку. 29 июня отряд перешел на 3 версты от Карцора к другому куртинскому зимовнику, Миранку, ближе к той отрасли торговой дороги, которая идет вдоль р. Шариана и где теперь ходили караваны. У Миранка было получено от главнокомандующего предписание в ответ на представление не отступать, в котором он говорил, что при движении к Саганлугу, не располагая дойти до Керни-кёя, он не давал и Эриванскому отряду приказания следовать к этому месту; отступление же к Сурб-Оганесу предписал в тех видах, чтобы при возвращении своем к Карсу не поставить Эриванский отряд в оборонительное положение, если бы Вели-паша вздумал опять перейти в наступление против Эриванского отряда – но что, впрочем, он не стесняет нас пребыванием в том или другом пункте, а предоставляет генерал-майору Суслову действовать в долине Евфрата по его усмотрению, впредь до приказания действовать к Керни-кёю.

На основании этого мы оставались у Миранка около полумесяца. Место для лагеря было превосходное, кругом нас лежали обширные луга до р. Шариана. Наши разъезды ездили до армянского с. Зейдкана, т. е. до Драм-Дага, и в другую сторону до г. Хамура. Курды жили спокойно, регулярные войска неприятеля находились в 400 верстах от нас у Керни-кёя, и наш отряд менее всего ожидал и опасался наступления Вели-паши; лагерь пользовался совершенной безопасностью. Днем лошади всего отряда выгонялись на подножный корм, на луга, лежащие возле самого лагеря впереди и позади, и только на ночь собирались на коновязи. Спокойствие развило при отряде торговлю; явилось несколько десятков вольных торговцев из Эриванской губернии, Баязета, Топрах-Кале и даже из Персии, они разбили позади лагеря палатки и продавали вещи, необходимые для солдат, табак, сапожный товар, ситцы и проч., также кушанья, пирожки, чай и кофе. Стакан чая стоил 5 коп. сер., фунт говядины не более 2 копеек. Но безопасность делает неосторожным. Наши черводары, вольные торговцы и с ними инпогда милиционеры ездили как дома в окрестные селения, в Эриванскую губернию и Персию. На одну подобную толпу, состоявшую из десятка человек и между ними двух всадников конно-мусульманского полка, – один армянин и один мусульманин, – напали недалеко от Сурб-Оганеса до 20 человек курдов. Хотя все люди, ехавшие из лагеря, были вооружены, но никто не защищался. Курды отобрали у них оружие, лошадей и все платье, так что пустили их совершенно голыми, какими они и пришли в лагерь; но никого не ранили. Другие всадники, туземцы, водили их голыми по лагерю и срамили их за то, что они не защищались, а позволили как бабы обобрать и раздеть себя. Двух всадников конно-мусульманского полка выгнали из службы как недостойных принадлежать к войску. Курды, сделавшие это нападение, скрылись, но мы вскоре узнали, что они принадлежали к обществу Джуника, жившему между Балых-Гёлем и Кагызманом и покорившемуся нам в 1854 году. Для поимки их была послана сотня казаков, которой приказано оставаться несколько дней в горах близ Арзерумской дороги и ловить всех курдов, не имевших вообще никакой надобности быть на этой дороге. На другую или на третью ночь сотня захватила в ущелье, недалеко от Дутага, 10 курдов, которые поймали на Арзерумской дороге двух персиян и собирались ограбить