Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

печеным хлебом, а не одними сухарями, которые привозились из Эриванской губернии; солдаты ели хлеб сколько хотели, а роты приобрели значительные экономии за казенный провиант, следуемый и не принятый ими из магазина, что доставляло им возможность покупать более мяса и других продуктов для улучшения пищи. Больных в отряде было очень мало. По уходе отряда от Миранка вперед пшеницу продолжали перемалывать; мука велась у нас в продолжение всей кампании, отпускалась разновременно, и когда отряд оставался долго на одном месте, из нее приготовляли хлеб в замену сухарей, долгое употребление которых надоедало солдатам. Для казны сделана была значительная экономия. Между тем сухари подвозились понемногу на черводарских лошадях провиантского магазина из Эриванской губернии и складывались в Сурб-Оганесе, так что у этого монастыря образовался небольшой склад провианта, принесший нам большую пользу при последующих дальних движениях к стороне Арзерума. Без пшеницы, отбитой у турок, наши 800 вьючных черводарских лошадей едва ли успели бы подвозить провиант безостановочно на такое дальнее расстояние, на какое ушел отряд от Эриванской губернии. У Миранка, и вообще везде, где отряд стоял лагерем несколько дней, устраивались хлебопекарни, по одной или даже по две печи в каждой роте. Печи устраивались очень искусно, скоро и без малейших денежных издержек. Для этого выбирался обыкновенно обрывистый берег речки, бугор, или крутая покатость, где под слоем чернозема лежит глина; кирпичей нет; самый грунт земли образует своды и бока печи, и, однако же, печь выдерживает большое число печений. Возле каждой печи в земле вырывается продолговатая яма для квашни; яму застилают холстом или брезентом и заквашивают тесто. Случалось видеть, что на походе по прибытии отряда на ночлег печь выкапывалась тотчас же, и к следующему утру хлеб был готов до выступления в дальнейший путь. Точно так же устраиваются бани. Если нам случалось оставаться два или три дня на одном месте, то в каком-нибудь батальоне непременно являлась баня, вырытая в земле, покрытая потолком и даже с дверью, которую когда-то взяли из разобранного куртинского зимовника и возили на ротной повозке. Бани устраиваются и в палатках. Для этого вырывают яму для дров, вроде печи, сверху наваливают кучу камня, потом печь топят до тех пор, пока камни раскалятся; наконец, огонь тушат, камни обдают водой, чтобы не было угару; над камнями разбивают обыкновенную солдатскую палатку или две палатки, сложенные одна над другой, и палатки обдают часто водой, чтобы жар не выходил скоро. Когда на раскаленные камни нальют воды, т. е. поддадут пару, то в этой бане бывает так же жарко, как в обыкновенной. При этом нельзя не похвалить наши кавказские войска за их опытность в походной жизни. Они умеют доставить себе везде некоторые удобства, которых для неопытного человека, кажется, негде взять. В крае совершенно безлесном они сумеют найти топливо. В предвидении, что топлива для каши не будет, или вообще чтобы не ходить за ним нарочно и далеко, солдат во время похода подбирает на дороге каждую щепку и палку, каждую сухую травку или высохший бурьян, и когда батальон подходит к месту ночлега, то у каждого солдата есть уже за плечами на ранце небольшая вязанка топлива. По приходе на ночлег это топливо складывается в кучу у места, назначенного для ротной кухни, и через четверть часа огонь пылает уже под котлами, а чрез два часа каша готова. Точно так же, когда небо пасмурно, из опасения дождя, или вообще на всякий случай, чтобы не лечь на сырую землю, кавказский солдат во время перехода рвет и собирает сухую траву и приносит ее вместе с топливом. Кавказские солдаты устанавливаются на месте лагеря скоро, палатки разбивают быстро; через два часа по приходе на ночлег они уже поели, а чрез три часа весь лагерь спит, тогда как в войсках менее опытных в это время слышится еще шум и говор, каша не готова, топливо еще отыскивается, палатки устанавливаются и переставляются, и солдаты поедят и засыпают далеко позже, а между тем на следующее утро все встают по барабану в одно время, одни выспавшиеся, свежие и готовые для большого перехода, другие утомленные и не отдохнувшие; число отсталых тотчас показывает разницу между батальонами. Кавказский солдат знает, как надо ходить в походе, чтобы менее утомиться. Все это есть следствие опытности боевой и походной жизни в продолжение столетий; она не переводится в полках и передается от старых солдат молодым на месте и при случае надобности только что поступивший рекрут выучивается скоро, что и как надо делать. Русский солдат везде и всегда храбр, но эта походная опытность составляет очевидное преимущество старых полков и есть капитал их. Войска, воюющие в Европе, более или менее находят все готовым или удобным добыть скоро, и в здешних пустынях станут в затруднение. Искусство доставлять себе свой возможный комфорт сохраняет здоровье и силы, а крепость тела имеет влияние на бодрость духа.

XIV. Движение к стороне Арзерума. – Кара-Дербент. – Керни-кёй. – Гассан-Кала

Кругом Миранка весь подножный корм был потравлен, войска ходили на фуражировки за 5 верст от лагеря. Начальник отряда получил уже уведомление, что отряд, может быть, подвинется вперед, и потому, чтобы быть ближе к неприятелю, 14 июля выступил с отрядом от Миранка, а 15 июля прибыл к армянскому селению Зейдкону, лежащему на торговой Арзерумской дороге при самом входе ее в ущелья Драм-Дага. В с. Караклисе была оставлена одна рота 5-го батальона Тифлисского егерского полка для прикрытия сообщений с Сурб-Оганесом, охранения окрестных армянских селений и наблюдения за перемолкой пшеницы, продолжавшейся еще в Караклисе и Мангасаре.

Мулла-Сулейман и Зейдкан – два самые большие и богатые селения в Алашкертской санджаке; в первом считается 75, а во втором 50 дворов. В них строения хотя немного лучше, чем в других деревнях и селениях, но сделаны также землянками. Армяне живут грязно и, по-видимому, бедно. Мебели нет никакой. На полу постланы циновки, иногда дурные ковры или тонкие матрацы, на которых люди сидят и спят. Имущество и зерновой хлеб прячется в глубокие и просторные ямы, у которых стены выглажены и вымазаны глиной; в ямы спускаются узким отверстием, всегда закрытым сверху землей, золой или навозом, так чтобы не могли отыскать скоро посторонние люди. Мужчины и женщины одеты дурно и бедно. Армяне, собравшиеся из окрестных селений в Топрах-Кале и Мулла-Сулеймане, чтобы лучше защищаться от курдов, от которых они, впрочем, вовсе не защищались, – с переходом отряда к Зейдкану стали возвращаться в свои дома и заниматься обыкновенными своими работами дома и в поле. Хотя для избежания беспорядков и неудовольствия