Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

жителей мы вообще избегали расположения отряда возле самых селений, но по местности, удобству воды и засеянным кругом полям, отряд должен был стать лагерем рядом с Зейдканом, чем жители, впрочем, были очень довольны, чувствуя себя в бо́льшей безопасности под таким близким покровительством войска. Армянки Зейдкана показались нам менее дики, или, лучше сказать, менее чопорны, чем армянки Эриванской губернии. Русская армянка имеет нижнюю часть лица до носа всегда закрытой белым платком, и при встрече с мужчиной, особенно русским, всегда отворачивается от него, для чего она останавливается и поворачивается к проходящему спиной; это делают и женщины совершенно старые и безобразные, а безобразных между армянками очень много. Турецкие армянки не закрывают лица платком, и при встрече с русскими не отворачивались, а только склоняли голову и потупляли глаза. Впрочем, женщина везде одинакова, и наружная дикость не есть признак и хранилище добродетели. Хотя при восточных обычаях волокитство неудобно, но солдаты имели успех, для чего было иногда достаточно одной встречи без свидетелей. После стоянки наших войск в продолжение трех зим на Араксе многие с удивлением заметили, что все новое поколение родилось блондинами. Случалось, что армянки или мусульманки влюблялись до безумия в русских солдат и бежали за ними, и когда беглянку возвращали под родительский кров, то священники, или муллы, приписывая эти случаи бесовскому наваждению, отчитывали виновных.

Все армяне Баязетского пашалыка григорианцы, только жители Мулла-Сулеймана католики. Эти католики держали себя смелее с мусульманами; попы их даже позволяли себе носить оружие, пистолеты за поясом, когда снимали духовную одежду, – и что нас удивило, при наших добрых намерениях и чувствах к армянам, были равнодушны, даже враждебны к русским. Они не сближались с нами и, как мы узнали и убедились впоследствии, доставляли о нас все сведения туркам. Последнее обстоятельство, вероятно, зависело от того, что мы в эту войну имели врагами мусульман и католиков вместе, и без сомнения главные духовные католические власти, находящиеся в Арзеруме, сделали распоряжение считать нас врагами, как везде православных; но оно возбудило в нас грустное чувство, при ничтожном положении армян и при сознании, что мы здесь единственные материально, а не на словах, защитники их, против которых католическое духовенство возбуждает ненависть. При интересе войны и при множестве других более жизненных вопросов, представлявшихся на каждом шагу, мы забыли и о существовании этой мелкой нелюбви, – как вдруг встретили ее несколько в армяно-католиках. Я иногда говорил попу Мулла-Сулеймана: «Вы ошибаетесь в ваших чувствах, вы любите нас и делаете не то, что велит вам ваше сердце». Армяно-католики считают себя гораздо выше армяно-григорианцев, смотрят на них с презрением и не хотят с ними родниться, как евреи с другими народами. Во время пребывания нашего у Зейдкана один григорианец Топрах-Кале, пользуясь, вероятно, нашим присутствием, украл католичку из Мулла-Сулеймана и женился на ней; их венчал григорианский священник. Попы Мулла-Сулеймана взбунтовались. Они приехали в отряд, обратились с жалобой ко мне, говорили с негодованием, что григорианцы осквернили их, и требовали, чтобы мы употребили власть и силу возвратить католичку отцу, так как брак ее недействителен, совершенный григорианским попом, или велеть молодому григорианцу обратиться в католичество и перевенчаться снова в католической церкви. Дело было казусное; я не был на высоте такого богословского вопроса и хотел было передать его на решение Ших-Абдала, который, как духовное лицо другой посторонней религии, мог быть беспристрастен между католиками и григорианцами; но вспомнив, что турецкие власти покровительствуют католикам и по влиянию консулов западных держав содействуют разному духовенству в обращении григорианцев в другие христианские секты, а главное, имея в виду, что здесь григорианцев гораздо более католиков, и первые нам гораздо полезнее и преданнее, отказал отцу Акопу и посоветовал ему жить в мире с григорианцами, по чувству христианской любви не презирать своих братьев, армян, и оставить любовников в покое. Повторяю, вот те результаты, которых достигла христианская пропаганда в Азиатской Турции, с. Мулла-Сулейман есть самый отдаленный шаг ее блестящих успехов. Но она не успела крестить ни одного курда, ни одного татарина, ни одного османа и персиянина; я об этом нарочно расспрашивал и сколько слышал, – это правда. Она успела обратить в католицизм несколько григорианцев, а может быть и несториан, т. е. успела поселить раздор и ненависть друг другу между армянами, а может быть и между айсорами, т. е. ослабить их еще более, уже совершенно ослабленных в борьбе лицом к лицу с исламизмом. Более всего прискорбно то, что покровительством консулов западных держав здесь пользуются только католики и, вероятно, протестанты, где они есть, а не православные, не григорианцы. Турки притесняют последних смело, а католическое духовенство пользуется их несчастьем, может быть, даже внушает туркам меры притеснения, чтобы обращать их в свою веру; его защиту можно приобрести только путем отступничества. Разница в положении армян-католиков и армян-григорианцев, как я сказал уже, очевидна, и что я пишу, то слышал от них самих. Без сомнения, с обращением григорианцев в католицизм соединена и мелкая политическая выгода; вероятно, русские войска, войдя в Азиатскую Турцию, не найдут нескольких армянских селений и не встретят в армянах прежнего сочувствия. Но эти средства постыдны и жалки и едва ли принесут существенную пользу. Католическое духовенство сделало бы гораздо лучше, если бы действовало не на григорианцев, а хотя на Изэдов, бывших когда-то христианами, а теперь не имеющих никакой религии. Армяне – народ мягкий и смирный, проникнутый уже гражданскими правилами христианства; о них напрасно заботиться: старание обратить их в католицизм не принесет никакой пользы человечеству и может быть объяснено одним корыстным желанием увеличить число своих прихожан. Опасны не армяне, а мусульмане, преимущественно кочевые народы, а против них, как я заметил выше, христианская пропаганда была до сих пор бессильна. Для борьбы с исламизмом нужна другая сила.

17 июля было получено от главнокомандующего предписание о движении против корпуса Вели-паши, к с. Керни-кёю; в нем заключались следующие распоряжения. Сам генерал-адъютант Муравьев выступал 19 июля с сильным отрядом (кажется, около половины всей нашей армии, блокировавшей Карс) за Саганлугский хребет, а значительный кавалерийский авангард под командой полковника князя Дондукова-Корсакова, выдвигал в ночь с 19 на 20 июля усиленным маршем за 70 верст вперед до с. Зивин, куда этот авангард должен был прибыть 20-го числа вечером и, смотря по сведениям из неприятельского лагеря, действовать далее согласно данной инструкции. В случае отступления неприятеля полковник князь Дондуков-Корсаков должен был преследовать его и по возможности стараться отбить лагерь и тяжести арьергарда, но отнюдь не вступать в бой в случае намерения Вели-паши держаться в Керни-кёе. Во всяком