Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

Долина реки Гассан-Кала́-чай ровна и одного уровня и почти одной ширины с долиной Аракса. Она ограничивается с севера хребтами Карча-базар и Тавр-даг, на последних уступах которых, образующих отдельные возвышенности, лежат на левой, т. е. северной стороне реки Гассан-Кала́-чай, укрепления турецкого лагеря Вели-паши и в 12 верстах за ним город и крепость Гассан-Кала́, так что вся плоскость долины находится к югу от этих лагеря и укреплений. С запада долина Гассан-Кала́-чай замыкается невысоким промежуточным хребтом Давабуйну, отделяющим ее от Арзерума, а с востока ограничивается рекой Араксом, который бежит здесь с юга на север, ударяется в уступ Карча-базар и поворачивает на восток; на месте этого поворота устроен каменный керни-кёйский мост. Посередине Гассан-Кальской долины, с запада на восток и около полверсты южнее турецкого лагеря, течет река Гассан-Кала́-чай, впадающая в Аракс несколько выше керни-кёйского моста, а с. Керни-кёй находится на левой стороне этой реки, в углу между ней и Араксом и в некотором отдалении от них. По направлению от нас, по долине Гассан-Кала́-чай шли в г. Гассан-Калу две дороги: одна, самая прямая и кратчайшая от нашего отряда, по правой стороне Гассан-Кала́-чая, а другая несколько вправо, чрез лагерь Вели-паши, по левой стороне Гассан-Кала́-чай, – так что если бы мы двинулись прямо по первой дороге в г. Гассан-Калу, то оставляли в правой стороне от нас отряд и укрепления Вели-паши и отрезывали ему отступление в Арзерум, придя в Гассан-Калу или поворотя ранее вправо и выйдя на путь отступления турок между Гассан-Калой и их укрепленным лагерем; т. е. прямым и кратчайшим движением мы могли обойти правый фланг турок и зайти им в тыл. Широкая долина, по которой должно было совершаться это обходное движение, или, лучше сказать, прямое наступление во фланг и тыл неприятелю, видимо ровна, а по показанию жителей, ехавших с нами, везде проходима и удобна для действия кавалерии; река Гассан-Кала́-чай везде проходима вброд. Вместе с этим было видно, что для обхода левого фланга турок, как было предположено, князь Дондуков-Корсаков, не доходя керни-кёйского моста, должен был тотчас вступить в хребет Карча-базар, где по показанию жителей дороги трудны. Если бы эти дороги были проходимы, то во всяком случае при движении горами и кружными дорогами князь Дондуков-Корсаков мог быть затруднен в следовании и действиях; артиллерия могла бы задержать его. К тому же его движение не могло быть скрыто; на возвышенности Карча-базара, против керни-кёйского моста стоял турецкий кавалерийский пост, который видел далеко в долине Аракса движение отрядов Эриванского и князя Дондукова-Корсакова, но без сомнения турки знали уже прежде об этих движениях от жителей. Если бы Вели-паша, заметив обходное движение с левого его фланга, решился отступить, – что было вероятнее других предположений, – то он успел бы отступить вовремя, потому что князь Дондуков-Корсаков будет обходить левый фланг его гористой и длинной дорогой и в значительном от него расстоянии. Чем ближе к неприятелю будет производим обход, – только что вне выстрелов, – тем будет удобнее, скорее и ближе броситься на него, когда он начнет отступление. При таком положении местности рождался сам собой вопрос: для чего действовать двумя отдельными отрядами, между которыми не могло быть связи и, следовательно, единства действий, – и для чего князю Дондукову-Корсакову заходить вправо в горы кружной и трудной дорогой, когда оба отряда могли совокупными силами, ближайшими дорогами, ровной, широкой и открытой местностью, вполне удобной для действия кавалерии, следовать влево по правой стороне Гассан-Кала́-чай, обходить правый фланг неприятеля, отрезать ему путь отступления или вообще действовать сообразно с надобностью?

Но мне представлялась возможность и необходимость решительных и быстрых действий потому еще, что мне были очень хорошо знакомы история и нравственное состояние войск корпуса Вели-паши в продолжение двух кампаний, по личным встречам с ними. Я знал, что этот корпус составлен из остатков разбитого на Чингильских высотах корпуса, усиленного и потом вновь бежавшего от нас при движении Эриванского отряда к стороне Вана в конце октября 1854 года, и что мы внушали сильный страх этим туркам. Для меня весь вопрос заключался в том, чтобы не упустить их; по прошедшему опыту я был убежден, что они не решатся дожидаться наших действий и вступить с нами в бой, и непременно отступят из опасения быть обойденными. Благоразумный расчет заставлял Вели-пашу отступить. Я был убежден, что даже пехота Эриванского отряда, не ожидая главных сил, шедших с главнокомандующим, может смело бросить свои сообщения и, так же как кавалерия, обходить неприятеля для действий в тыл ему, – в чем именно и заключалась выгода, потому что при обходе обоими соединенными отрядами правого фланга неприятеля пехота, следуя за кавалерией или находясь с ней на одном поле, могла поддержать ее, и кавалерия, зная, что за ней идет пехота, могла во всяком случае действовать решительнее, чем она имела право и возможность действовать, когда была отделена от нашей пехоты неприятелем и многими верстами гористой местности. Без сомнения, пехота не могла бы догнать отступающих турок; ее назначение могло состоять только в ближайшей поддержке кавалерии в случае надобности, но кавалерия могла догнать их. Судя по переписке и распоряжениям, получавшимся прежде от главнокомандующего, в которых выражалось хорошее мнение о турецких войсках и убеждение, что Эриванский отряд слаб для действий против отряда Вели-паши, надо полагать, что в главном штабе не следили историю этого отряда и не имели точного понятия о войске, составлявшем его. Главнокомандующий, вновь прибывший, не мог быть хорошо знаком с положением дел прошедшего года, и бо́льшая часть лиц его штаба были также люди новые. Отряд Вели-паши только переменил свое название – в этом заключалась вся реформа. Мелкие подробности такого точного знания неприятеля могли быть упущены; даже в Эриванском отряде не знали, что это за корпус Вели-паши, и когда я рассказывал теперь, что это те турки, которые бежали от нас с Чингильских высот и потом за Аллаг-дагом из Магометовой долины, то слышал выражения: «А! Так мы угостим их еще раз!»

Генерал-майор Суслов был согласен с таким образом действий. По поручению его я написал к князю Дондукову-Корсакову записку, в которой, объясняя, что теперь местность нам видна, и что ему, очевидно, неудобно заходить с кавалерией в горы для действий против левого фланга Вели-паши, предложил обойти неприятеля с правого фланга по ближайшим дорогам и по ровной открытой долине Гассан-Кала́-чая, удобной для действия кавалерии; в чем будет та выгода, что действия двух отрядов будут совокупны; пехота пойдет за кавалерией и может поддерживать ее. В это время было уже 11½ часов утра;