Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

Эриванский отряд отдохнул совершенно; голова колонны князя Дондукова-Корсакова постоянно сближалась с нами и была позади нас не более 4-х верст; передние ряды эскадронов сверкали уже яснее сквозь облако пыли. Под командой князя Дондукова-Корсакова была отличнейшая кавалерия, с которой и с нашими батальонами, знакомыми и страшными корпусу Вели-паши, можно было смело бросить свои сообщения. Вскоре я получил от князя Дондукова-Корсакова ответ, он писал: «Совершенно согласен и иду на соединение с вами». Он видел уже сам местность и пользу обхода правого фланга неприятеля на одном поле действий с Эриванским отрядом.

Когда голова колонны князя Дондукова-Корсакова подошла к Араксу и поравнялась с нами, Эриванский отряд тронулся к керни-кёйскому мосту; у д. Амракума были оставлены все обозы и вьюки под прикрытием одной сотни казаков. Обе дороги, по которым следовали оба отряда по обеим сторонам Аракса, сходились у керни-кёйского моста; отряд князя Дондукова-Корсакова для соединения с нами стал переправляться вброд, не доходя моста. Пока мы стояли на привале, палатки турецкого лагеря стали исчезать, и когда мы тронулись, лагерь был уже весь снят. Это показывало, что Вели-паша не намеревался держаться, – и потому нам, может быть, было необходимо немедленно наступать. Я говорю – может быть, потому что весь ход дела зависел от чувств Вели-паши. Без сомнения, для действий верных и положительных, нам нужно было наступать немедленно, но для этого еще более было нужно, чтобы лошади кавалерии не были изнурены.

Керни-кёйский мост с правой стороны Аракса был прикрыт укреплением с сильной профилью, но оно было пусто. Выше моста, на равнине, на правой стороне реки, стояли около 100 башибузуков, преимущественно курдов. Следовавшая впереди нашего отряда сотня бекской дружины завязала с ними перестрелку. К курдам присоединились с противоположного берега реки еще несколько десятков охотников, любителей джигитовки, и в то же время открылись за Араксом, в разных местах долины Гассан-Кала́-чай, выехавшие вперед своего укрепленного лагеря четыре отдельные массы конных башибузуков, всего до 4-х или более тысяч человек; они стояли врассыпную и занимали большое пространство. Кроме того, небольшие кучи стояли в разных местах между этими четырьмя главными толпами, как бы дополняя общую картину своей многочисленности. Наши донские казаки и милиционеры, по распоряжению генерал-майора Суслова, были направлены рысью вперед пехоты и приняли участие в перестрелке, курды отступили за Аракс, наши переправились за ними. Со стороны турок толпы башибузуков подвинулись ближе к Араксу, и часть их приняла участие в деле, как бы желая остановить переправу наших войск. Наши милиционеры лезли вперед, будто желая показать свое молодечество, переправиться и сбить башибузуков без участия пехоты, которая между тем следовала за ними и быстро опускалась по отлогой покатости, полем, по прямому направлению на турецкий лагерь, оставив керни-кёйский мост правее себя. Перестрелка разгоралась; с обеих сторон были видны раненые люди и лошади. Чтобы принять скорее участие в деле, князь Дондуков-Корсаков выдвинул две сотни линейных казаков и ракетную батарею. Все торопились, хотя для нас в этом не было надобности, а было бы полезнее беречь лошадей для предположенного обхода. Казаки установили станки и пустили несколько ракет. Ракеты были, вероятно, стары и дурны; некоторые из них пошли в сторону, а одна разорвалась на станке и легко ранила зажигавшего ее казака. Линейные казаки, лошади которых, видимо, устали, спе́шились и цепью застрельщиков стали бойко наступать на башибузуков, производя меткий огонь. Бо́льшая часть казаков имели бороды, и, вероятно, башибузуки приняли их за армян, из которых у нас состояло две сотни в конно-мусульманском полку; они бросились на них, но тотчас увидели свою ошибку: несколько из них, подстреленные, свалились с лошадей, и некоторые казаки, сделав выстрел, выхватили шашки и бросились вперед, чтобы принять конных башибузуков врукопашную. Башибузуки остановились; между ними раздался крик: «Черкес – казак! Черкес – казак!» – так они называют наших линейных казаков, о которых слава пошла уже со времени сражений при Баш-Кадык-ляре и Кюрюк-Дара́, и тотчас отошли назад. В то же самое время из укреплений турецкого лагеря, которые мы могли различать ясно, выступили еще башибузуки, и регулярная кавалерия с орудиями, которые, пройдя с ½ версты по большой дороге к стороне керни-кёйского моста, стали занимать позицию на возвышенности поперек дороги; вероятно, Вели-паша хотел поддержать башибузуков. Между нами и турецкими укреплениями было около 2 верст.

В продолжение этой джигитовки и перестрелки подошла пехота Эриванского отряда и кавалерия князя Дондукова-Корсакова. Шесть орудий легкой № 7 батареи, под прикрытием головного батальона и закрытые нашей иррегулярной кавалерией, переправились вброд чрез Аракс, почти везде удобопроходимый, рысью выехали вперед и открыли учащенный огонь картечью и гранатами по толпам башибузуков. Действие было мгновенное. Башибузуки, поражаемые картечью, рассеялись во все стороны, потом поскакали к стороне укрепленного лагеря и остановились в кучах, вне наших выстрелов, по сторонам своей регулярной кавалерии. Пехота перешла вся чрез Аракс и построилась в боевой порядок, – в первой линии два батальона по бокам орудий в ротных колоннах и во второй линии один батальон в сомкнутой колонне, в 200 или 300 шагах за ротными колоннами первой линии. Князь Дондуков-Корсаков явился к генерал-майору Суслову как старшему и поступил под его команду для общих действий. Мы стояли уже на дороге, шедшей от керни-кёйского моста по правой стороне р. Гассан-Кала́-чай в г. Гассан-Калу. Так как распоряжение главнокомандующего обойти лагерь Вели-паши кавалерией князя Дондукова-Корсакова, а Эриванскому отряду содействовать ему, – оставалось в сущности неизмененное, и его теперь представлялась возможность исполнить самым точным и легким образом – двинувшись только в обход не левого фланга, как предполагалось прежде, а правого, прямо на путь отступления турок, в Гассан-Калу, или несколько ближе от этого города к турецкому лагерю, то генерал-майор Суслов для обхода этого и усиления кавалерии главных сил отдал под команду полковника князя Дондукова-Корсакова всю кавалерию Эриванского отряда и условился с ним, что вся кавалерия будет следовать по дороге правым берегом Гассан-Кала́-чай, а сам генерал-майор Суслов, чтобы прикрыть обходное следование нашей кавалерии, которую башибузуки и турецкие орудия, выдвинутые из укрепленного лагеря, могли беспокоить во фланг, – с пехотой и артиллерией Эриванского отряда перейдет р. Гассан-Кала́-чай и будет наступать прямо на укрепленный лагерь, причем направление следования пехоты будет под острым углом с направлением следования нашей кавалерии и между нашими пехотой и кавалерией расстояние не будет увеличиваться значительно, – вобьет башибузуков и регулярную турецкую кавалерию в укрепления, потом поворотит налево ближайшим направлением на кавалерию, переправится опять на правую сторону р. Гассан-Кала́-чай, выйдет на дорогу, по которой пойдет наша кавалерия и будет следовать за нею, чтобы поддержать ее. При таком