Русские в Азиатской Турции в 1854 и 1855 годах. Из записок о военных действиях Эриванского отряда - Михаил Доримедонтович Лихутин

их. Курдов привели в лагерь, где над ними назначили следствие, содержали арестованными около полугода, но потом освободили по просьбе многих старшин; когда их отпустили, они дали клятву, что никогда более не будут воровать и грабить.

Недалеко от левого фланга нашего лагеря по торговой Арзерумской дороге проходили ежедневно бесконечные караваны из Персии и Арзерума и останавливались против, на р. Шариане, на ночлег, а иногда на два дня, чтобы, пользуясь присутствием войск, сбыть часть своих товаров. Персияне разбивали палатки и раскладывали товары, сахар, чай, вина, ром, ситцы, хрустальную и железную посуду, табак, персидские ковры и проч.; несколько вьюков приезжали в самый лагерь и открывали в нем торговлю. Войска имели всего в изобилии и дешевле, чем можно было купить в Эриванской губернии. В караванах пуд сахару стоил 7 руб., бутылка рома от 20 до 40 коп. сереб., бутылка шампанского от 1 руб. 75 коп. до 2 руб. 40 коп., в то время когда в Эривани пуд сахара доходил до 20 руб., а бутылка шампанского до 6 руб. Но продававшиеся здесь английские ситцы и сукна, как я заметил уже в Баязете и Топрах-Кале, были низшего качества, чем наши, и несколько дороже, чем даже в Эривани. Эти произведения русских фабрик, кажется, могли бы соперничать здесь с европейскими произведениями, но в продолжение двух годов походов в Азиатской Турции я нигде не видал ни одного аршина русского ситца и сукна, и никаких других наших произведений, а между тем здешние черводары с бесчисленными стадами лошадей и верблюдов могли бы служить одинаково как для русских, так и для англичан; им все равно, кто наймет их и в какую сторону везти товары, как нашим извозчикам. Говорят, в Персию идет значительное количество русской нанки, но здесь в Турции я не видел ее. Надо полагать, что все дело заключается в том, чтобы привезти сюда свои товары, а это, вероятно, трудно, несмотря на Каспийское море и Волгу. Английские консулы, живущие в городах Азии, все купцы, занимаются деятельно торговлей, т. е. своим делом, и я сомневаюсь, чтобы из них был кто-нибудь членом наименее ученого европейского общества; живя на месте, они знают, что нужно и можно сбыть здесь, и сами лично наблюдают за сбытом своей собственности или доверенной им другими лицами, соединенными с ними одним интересом.

Каждому каравану делали наружный осмотр, чтобы убедиться, нет ли военной контрабанды. Европейцы могли доставлять сюда преимущественно оружие и порох, Персияне хлеб, но нельзя было и ожидать, чтобы англичане повезли мимо нас порох и ружья, а турки не имели никакой надобности в персидском хлебе; продовольствие находилось в крае в изобилии. Обыкновенно казачьи посты приводили ко мне хозяев или старших черводаров каравана. Я расспрашивал их о товарах; потом назначенный для того русский офицер с переводчиком и офицером нашей милиции, знатоком укупорки вьюков, осматривали вьюки, или я осматривал их сам. Черводары всегда объявляли, что товары принадлежат персиянам и в доказательство предъявляли свидетельство или письма арзерумского персидского консула. В лагерь у Миранка этот консул прислал своего старшего писаря и письмо к начальнику отряда, в котором уведомлял, что для отстранения недоразумений и стеснений подробного осмотра тюков он будет выдавать черводарам на каждый тюк персидских товаров клеймо с персидским гербом Льва и Солнца; за те вьюки, на которых не будет клейма, консул не отвечает. Обыкновенно на всех тюках были клейма. Но один раз, осматривая караван, я не нашел клейм на нескольких вьюках. Когда хозяину сказали о том и потребовали доказательств принадлежности товара, он тотчас же вынул из своих чувалов целый неразрезанный холст, на котором было более тысячи клейм Шира и Хуршида; он не успел еще или забыл разрезать и нашить их на вьюки, что он начал торопливо делать при нас же. Впоследствии мы узнали верно, что консул продавал эти клейма всем, кто хотел покупать, а покупали все из опасения русских войск. Впрочем, это была одна церемония осмотра. На основании полученных нами распоряжений мы могли останавливать только одну военную контрабанду и не имели права брать вьюки, хотя бы на них и не было персидского герба – изобретения арзерумского консула. Захват караванов в 1854 году навлек на нас неудовольствие и укор, что мы можем поссорить Россию с Персией и нарушить мир, которым наслаждались оба народа, и делал нас теперь осторожнее. Осматривая караваны и пугая хозяев и черводаров строгими расспросами о товарах, я пользовался только той выгодой, что незаметно выпытывал у них сведения о силе и расположении неприятеля. При прямых расспросах персияне по вкоренившейся привычке всегда лгали.

Разъезды наши с помощью лазутчиков очень часто перехватывали арзерумскую почту, которую возил всегда один человек; сумка с бумагами была обыкновенно спрятана в чувале, т. е. шерстяном мешке, в котором жители, отправляясь в дорогу, возят провизию и вещи. Почта обыкновенно состояла из иностранных газет, выписываемых, вероятно, европейскими консулами, частных писем на разных языках и переписки по торговым делам, из которой открывались ясно все тайны торговли. Торговые дома Лондона, Парижа, Марселя, Константинополя и других городов уведомляли обыкновенно дома Кассабуа и Ралли, состоявшие под русским покровительством, консулов или других иностранных купцов, живших в Тавризе и Тегеране, что высланные ими по прилагаемому реестру товары получены, или посылали такие же реестры товаров, которые нужно выслать из Персии, или посылали реестры товарам, отправленным из Европы в Персию на имя таких-то персидских купцов. В некоторых письмах говорилось прямо, что торговля должна принимать предосторожности от русских войск, стоящих на Арзерумской дороге. Одна почта вместе с почтарем была отправлена к нашему консулу в Тавриз, при бумаге, в которой писали, что из одной этой почты он может убедиться, что англичане и французы ведут торговлю под именем персидских купцов или покровительствуемых нами домов. В таком же смысле начальник отряда донес главнокомандующему, который, желая разъяснить это дело, вошел в сношения с разными лицами, и мы гораздо после получили копии с ответов, в которых отвечали совершенно не на то, о чем писали из Эриванского отряда. Мы ничего не поняли и убедились, что эта дипломатия, вероятно, не наше дело. У Миранка начальник отряда даже получил официальную бумагу, которой его просили давать конвой персидским караванам. Это был верх совершенства дипломатии; нас хотели заставить играть смешную роль и конвоировать товары англичан и французов, которые в это время немилосердно вредили нашей торговле на море и истребляли то, чего не могли взять. Секретарь арзерумского персидского консула приехал нарочно в отряд по этому делу, настоятельно требовал, чтобы мы давали конвой караванам, и дерзко