100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Группа владельцев частных пермских медеплавильных заводов (среди них был башкир Михаил Тасимов) обращается в Берг-коллегию с ходатайством о передаче им в частное владение казенных рудников с условием выплаты в казну части полученного дохода. Озаботившись «приватизацией» медных рудников, «заводопромышленники» тут же нащупали «главный нервный узел» проблемы – острую нужду в опытных специалистах технического и административного назначения и необходимость создания для подготовки подобных специалистов специального учебного заведения «на таком основании, на каком учреждены здесь кадетские корпуса и академии». Заводчики мыслили по государственному: «Имея предметом общественную экономию», они подчеркивали, «сколько прибыточно для казны и государства металлическое производство». Утверждая, что необходимо не только строить заводы, но и обеспечивать «лучшее производство горной работы», повышать качество выплавляемого металла и увеличивать государственный доход, они утверждали, что всего этого «без обученных людей и сведущих заводами правителей никак произвесть не можно…» Предлагалось на содержание училища «от своих собственных руд уступать от получаемой ими цены» по 1/4 копейки с каждого пуда добытой руды.

Берг-коллегия признала заведение горного училища «не токмо полезным, но и необходимо нужным». Два года, прошедшие до принятия окончательного решения, не прошли впустую. Дело попало в руки человека, которого можно считать «родоначальником» отечественного технического образования. Хотя он был создателем только одного учебного заведения, масштаб, размах, компетентность, неординарность выработанных им «начал» стали эталоном, образцом, имели принципиальное значение для становления всей системы технического образования в России.

Его звали Михаил Федорович Соймонов, и было ему к тому времени, когда он принялся за создание Горного училища, немногим более 40 лет. Он был начальником Олонецких железных заводов, а с 1771 года – директором российских монетных заводов. Он занимал высокие должности в Сенате (обер-прокурора, позднее сенатора), Берг-коллегия находилось в его ведении. Но не менее важно то, что у человека этого были очень «крепкие корни». Он – сын знаменитого сподвижника Петра Федора Соймонова, прожившего 99 лет, гидрографа, составившего «Описание Каспийского моря», вице-президента Адмиралтейств-коллегии и Сибирского губернатора. И сына своего Федор Соймонов воспитывал в духе Петра, в непоколебимой верности его заветам.

Убежденный, что здоровая экономика держится на тесном взаимодействии и взаимовыгодном сотрудничестве казенного и «партикулярного» секторов, Михаил Соймонов считал, что «заведение здесь (в Петербурге!) Горного кадетского корпуса не для одних пермских рудопромышленников нужно, а наипаче для всего горного корпуса и монетных дворов, и через то с лутчими успехами производить как горные, так и плавильные работы и денежное дело».

Проблему кадров Соймонов определял как наиважнейшую, генеральную. Для горной отрасли, писал он, «хотя и немаловажной и составляющей знатной государственный доход, еще по сие время не учреждено достаточного и порядочного училища, которое, по обширности Российской империи, заключающей в себе множество металлических руд, признавается не только для государства нужным, но и весьма полезным…». (Отметим слово, заключающее эту цитату: польза для государства как главный критерий при принятии любого решения, при любом начинании.)

Созданию в столице высшего технического учебного заведения, готовящегося специалистов горного дела, Михаил Соймонов видел единственную альтернативу: покупку в Европе «разных металлических и минеральных руд… – ибо единственно от неведения и неумения обширная Российская империя, заключающая в себе столько рудных климатов, еще и доныне как олово, так висмут и цинк от чужестранце получает…»

Соймонов разработал «План» Горного училища, проектируя его так, «чтоб плоды оного, как наискорее, в рассуждении знающих горное и плавильное дела людей» сказались как можно скорее. По «Плану» рассчитанное на 2-летний курс обучения Горное училище должно иметь 24 воспитанника («студента») и еще 30 человек, содержащихся на средства не казны, а горнозаводчиков, присылаемых ими и возвращающихся на их заводы («целевой набор», выражаясь по-современному). «Студенты» (из дворян, офицерских детей, «из желающих иностранцев» и «частию из разночинцев») должны были быть не моложе 16 лет и иметь предварительную подготовку по математике, химии, иностранным языкам. Именно поэтому Соймонов считает целесообразным первый набор укомплектовать переведенными из Московского университета студентами, уже имеющими необходимую начальную подготовку.

Здание Горного института. Современное фото

Программа училища предусматривала изучение алгебры и геометрии («для снятия на местности местоположения заводских и их окрестностей»), маркшейдерского дела («каким образом для разведания горы разрез оной сделать должно»), минералогии и химии, механики и физики («для генерального понятия и ясного рассуждения о всем том, что связано с естеством» – природой), архитектуры и гидравлики («для заведения плотин и познания действия воды»), рисования и черчения.

Особое, важнейшее значение придавалось владению иностранными языками – тремя (латинским, французским и немецким) или как минимум двумя. «Первым же к тому способом, – говорилось в «Плане» Соймонова, – лучшие авторы о том писали большею частию на оных языках». Примечательно, что в училище был заведен порядок выплаты части дохода от продажи переводных сочинений в виде гонорара студентам-переводчикам…

Учитывая разносословный, а не исключительно дворянский, состав студентов, Соймонов предлагал назвать новое учебное заведение не корпусом, «а просто Горным училищем».

«План» этот рассмотрел Сенат, одобрил и доложил императрице, которая 21 октября 1773 года подписала на нем: «Быть по сему». Но утверждение Устава Горного училища и его торжественное открытие, его «рождение» произошло позднее, 28 июня 1774 года, в годовщину восшествия Екатерины II на престол. В этот день в российской столице родилось первое в России гражданское высшее техническое учебное заведение – открылась новая страница истории отечественного образования.

В своем распоряжении по этому поводу Берг-коллегия, в ведении которой находилось Горное училище, писала: «Надеется, что избранные его учителя не оставят исполнять с ревностию свою должность, а учащиеся – показать в науке успехи и… доказать усердие к услуге отечества, которого требуют от них благодарность, честность, закон и собственная польза…»

Первым «главным командиром» Горного училища стал Михаил Соймонов. Соединения новейших достижений науки с практикой требовал он от работавших в училище педагогов, среди которых были ученые-академики и практики из числа офицеров Горного корпуса. Уже в первый год существования при училище учреждается ученое собрание, в следующем году – собственная типография. А в 1776 году, двумя годами ранее намеченного срока, состоялся первый выпуск. В эти же годы создавалась передовая учебная база: библиотека, «примерный рудник», мастерские с плавильными печами, горный, металлургический и минеральный кабинеты.

Долгая, большая и славная история предстояла Горному училищу, переименованному в 1804 году в Горный кадетский корпус, а в 1833 году – в Горный институт. Через три десятилетия после него в столице было создано второе специальное техническое учебное заведение – Лесной корпус, а в 1809 году – Институт путей сообщения.

Сегодня Горный институт – старейший технический вуз страны – по-прежнему составляет гордость нашего города. Множество мемориальных досок помещено на стенах великолепного, торжественного здания, сооруженного на невском берегу почти два столетия назад по проекту Андрея