100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

28 дней, до 23 января 1777 года простояла модель под нагрузкой. Расчеты изобретателя полностью подтвердились. А для столицы испытание стало небывалым событием, главным для Петербурга в те дни. Толпы жителей столицы ежедневно стекались со всех концов города во двор «Академического дома», чтобы своими глазами увидеть созданное «отменным художником» огромное и изящное сооружение, стоящее под нагрузкой, которая в 12 раз превышала собственный вес модели.

«Конструкция этой модели, – писал академик Фусс, – не только остроумна, так что возможность использования столь тяжелой машины очевидна, но она еще и так пропорциональна, так хорошо смотрится, что издали ее можно принять за арку каменного моста…»

С точки зрения научной и конструкторской результат испытаний оказался триумфальным, все сомнения рассеялись. Но об осуществлении проекта в натуре даже и речи не было. Причины этого нам не известны, но не исключено, что модель породила сомнения – вполне обоснованные, впрочем, в целесообразности такого гигантского сооружения в самом «сердце» столицы, вызвала опасения, что мост будет «угнетающе» воздействовать на уже сложившийся образ города. И дошли до нас только описания модели и ее испытаний, кулибинские чертежи и фантастическое изображение будто бы построенного моста на гравюре современника. Через шесть лет на месте, предполагавшемся для предмостной площади, был воздвигнут памятник Петру.

А модель простояла во дворе «Академического дома» 16 лет. Лишь в 1793 году, когда к дому со стороны 7-й линии стали пристраивать флигель для академической гимназии, Кулибин перенес модель в сад при Таврическом дворце своего покровителя, князя Потемкина. И здесь модель, вновь собранная и переброшенная через один из каналов, простояла до 1816 года – ее разобрали по ветхости лишь за два года до смерти ее создателя, который еще в 1801 году возвратился в свой родной Нижний. Здесь он и скончался летом 1818 году. Жизнь, заполненная трудом. Жизнь изобретателя и мастера, ум и руки которого, дополняя друг друга, создавали удивительную гармонию. И пример того, как Петербург не только собирал в свои пределы лучшие, наиболее энергичные и талантливые силы нации, но и предоставлял им возможности проявить, творчески утвердить себя. История Петербурга полна таких примеров – Иван Кулибин один из наиболее ярких.

Библиотека Вольтера

Я думаю, Вам понравилось бы сидеть за столом, за которым рядом сидят православный, еретик и мусульманин, и они мирно слушают идолопоклонника и все четверо спокойно обсуждают, как сделать, чтобы все они пришли к единому мнению…

Многие сотни читателей Российской Национальной библиотеки ежедневно проходят нижним коридором ее главного здания. И почти никто из них не знает, что лишь тонкая стена отделяет этот коридор от помещения, где в великолепных старинных шкафах хранится величайшее культурное сокровище – библиотека Вольтера…

В августе 1779 года в Кронштадт пришло 83 иностранных корабля: из Лондона, Амстердама, Глазго, Дублина, Штеттина, Стокгольма, Ревеля. Из Любека пришел только один, принадлежавший шкиперу Мартину Шрейеру; с него и был снят на берег необычный груз, освобожденный, кстати, от всяких пошлин: двенадцать огромных ящиков с книгами…

Сопровождавший этот груз Жан-Луи Ваньер, секретарь и ближайший сотрудник Вольтера, проследил за выгрузкой ящиков на берег, за их доставкой в Петербург и сам разобрал и расставил в огромных шкафах, размещенных во дворце императрицы, всю библиотеку из 6814 книг, приобретенную Екатериной II у племянницы и наследницы Вольтера госпожи Дени за 135 тысяч ливров. Собиравшееся великим мыслителем на протяжении всей его долгой жизни огромное книжное собрание обрело новое местопребывание – Петербург – и находится здесь уже более двухсот лет…

Любопытно, что в те же дни, когда библиотеку Вольтера доставили в российскую столицу, «Санкт-Петербургские ведомости» сообщили, что «обещанное Французской Академией и награждение за наилучшие похвальные стихи г-ну Вольтеру получил российский граф Андрей Петрович Шувалов». Россия, где различные сочинения Вольтера с 1760 по 1790 год издавались более 70 раз, вроде бы претендовала стать новой «страной Вольтера» – в укор Франции, вынудившей своего великого сына на 20-летнее изгнание и лишь потом, после его смерти 30 мая 1778 года, устроившей ему грандиозные похороны в парижском Пантеоне. (Вольтер жил в своем имени Ферней в Швейцарии, рядом с французской границей; «фернейским узником», «затворником», «больным фернейским стариком» не без кокетства называл он себя, отлично зная при этом, как внимательно прислушиваются к каждому его слову все мыслящие люди Европы.)

Российской императрице льстила репутация монархини, «запросто» переписывавшейся с Вольтером, обсуждавшей с ним вопросы политики и философии, литературы и живописи, просто житейские детали. Сведений о том, посетила ли хоть раз Екатерина библиотеку Вольтера, взяла ли в руки хоть одну из книг этого собрания, у нас нет – но факт приобретения библиотеки должен был произвести впечатление на Европу – так же, как и намерение установить в Царском Селе памятник Вольтеру (недаром об этом говорил прусский король в своей речи памяти Вольтера, произнесенной в Берлинской академии 26 ноября 1778 года) и соорудить там же уменьшенную копию замка Вольтера в Фернее…

Екатерина II

Восемнадцатый век – особый период в истории России. В частности, потому, что он – единственный преимущественно «женского правления». Женщины в течение этого столетия занимали российский престол в течение почти 67 лет, и половина этого срока, 34 с половиной года, приходились на царствование Екатерины II. Главным парадоксом этого времени, его главным мифом и главной интригой было стремление императрицы, стоявшей во главе непросвещенной страны, играть роль «просвещенной монархини». И для приобретения такого «имиджа» Екатерина вступает в контакт с теми лидерами Века Просвещения, которые были «властителями дум» всех передовых людей Европы.

Это было «время сильного умственного движения в Европе» (как говорил великий русский историк Сергей Соловьев). Проповедь «царства разума», идея нравственного и духовного просвещения общества, стремление осознать роль человека в обществе, соотношение материального и духовного в человеке – все это насыщало до предела проникнутую идеями гуманизма жизнь мыслящих людей того времени. Труды Монтескье, Вольтера, Дидро, Руссо, начавшая с 1751 года выходить в свет во Франции «Энциклопедия наук, искусств и ремесел», эта, по выражению того же С. Соловьева, «священная книга откровений разума человеческого», – все это создавало духовную атмосферу Европы середины и второй половины XVIII века. Грядущая Французская революция творила свою идеологию.

В политической чуткости и внимании к «моде» Екатерине никак не откажешь: за «умственным движением Европы» она следила внимательно. Кроме того, в первые годы царствования ее весьма тревожила проблема признания Европой легитимности ее пребывания на престоле, на который она вступила, перешагнув через труп убитого мужа, императора Павла