100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Даламбер получает приглашение приехать в Петербург, чтобы стать воспитателем восьмилетнего царевича Павла Петровича; императрица обещает ему «более свободы и спокойствия», чем дома, во Франции. Великий Дидро, сыгравший такую большую роль в пополнении императорской картинной галереи и бывший «крестным отцом» созданного Фальконе памятника Петру Великому, гостит в Петербурге в течение целого года. Екатерина покупает у Дидро его библиотеку (ныне сохранившаяся ее часть находится там же, где и библиотека Вольтера), назначая его пожизненным хранителем этого собрания и выплачивая ему немалое жалованье. С 1774 года императрица вступает в длительную и энергичную переписку с известным философом Мельхиором Гримом…

Если бы она знала тогда, к каким грандиозным историческим потрясениям приведут Францию, Европу и мир идеи тех, с кем она в первой половине своего царствования так увлеченно переписывалась!.. Прозрение наступит потом – а пока… пока из Петербурга в Ферней, к Вольтеру и обратно идет поток писем.

Переписку Екатерины с Вольтером издали в оригинале, на французском языке, в Париже, в 1785 году Книга, насчитывающая 315 страниц, содержит 153 письма за период с 1763 по 1777 год – причем количество писем с обеих сторон почти равное.

Очень интересная переписка. Письма различаются как по объему – от коротких записок до целых «сочинений» на несколько страниц, так и по частоте – за 1769–1771 годы. Екатерина написала 38 писем и в ответ получила 44, а за 1774–1777 годы – всего 9 писем (в том числе в 1775 году– ни одного), получив от Вольтера всего 5 писем – при этом 1774 и 1776 годы были «пустыми». Изменяется не только частота, но и тон переписки – она становится все более сдержанной, все меньше признаний и взаимных комплиментов, меньше взаимного интереса. Императрица явно «охладевает» к тому, кого она прежде называла «человеком, самым знаменитым в нашем веке», «писателем, которого произведения я более всего люблю читать» и «адвокатом за человечество, защитником угнетенной невинности» (в том же письме, 29 сентября 1766 года Екатерина писала Вольтеру: «Вы поражали сплотившихся врагов человечества – суеверие, фанатизм, невежество, кляузы, худых судей и часть власти, находящейся в руках тех и других»…).

А сам «вождь и патриарх», «любимый писатель», еще недавно отзывавшийся о Екатерине «моя дорогая императрица», тоже становится сдержаннее, иногда в своих письмах едва сдерживает недовольство и раздражение. Переписка, носившая характер не столько политического диалога, сколько литературной забавы, затухает. Российская императрица все больше «растворяется» в окружающем ее обществе вельмож и фаворитов и все больше разочаровывается в идеях всеобщего Просвещения и Разума, столь несоответствующих российской действительности. Имидж «просвещенной монархии» становится обременительным. А проявления «вольтерьянства», свободомыслия все больше настораживают императрицу.

«Заигрывание» с Вольтером сошло на нет. А «игра» завершилась приобретением библиотеки и слухами о намерении установить памятник в Царском Селе…

Библиотека Вольтера удивительна, уникальна не только потому, что она принадлежала одному из величайших людей, но и сама по себе, как наиболее полное из дошедших до нас частных книжных собраний Века Просвещения. Ее полнота и сохранность замечательны. В ней немного роскошных изданий, но она несет необыкновенно полный «отпечаток личности» ее создателя и владельца, является в прямом смысле слова его «рабочим аппаратом». Десятки закладок (часто – случайно попавшие под руку клочки бумаги, счета, квитанции, заметки), многие сотни «маргиналий» – собственноручных помет, сделанных Вольтером на полях книг при чтении, вклеенные в текст собственных сочинений дополнительные вставки – все эти следы «прикосновений» великого человека, знаки восприятия им прочитанного не просто составляют важнейшую особенность библиотеки Вольтера, но и являются предметом тщательного изучения.

Ск. Гудон. Вольтер, сидящий в кресле

Среди почти семи тысяч книг – издания, посвященные десяткам научных областей: история, философия, политика, право, география и описания путешествий, этика и богословие, художественная и критическая литература, почти полное собрание античных авторов. Книги на французском и немецком, испанском и английском языках, на латыни и греческом, издания на итальянском, польском и древнееврейском языках.

Гомер и Софокл, Мольер, Корн ель и Расин, Шекспир и Свифт, Сервантес и Кальдерон – их творения в поле постоянного внимания Вольтера. А рядом – научные трактаты Ньютона и Паскаля, философские сочинения Декарта и Бекона, Монтеня и Локка и, разумеется, все труды современников Вольтера – Руссо и Гельвеция, Дидро и Гольбаха.

Много в книжном собрании «фернейского патриарха» и анонимных изданий, и рукописных вырезок и оттисков из разных книг и журналов, привлекших внимание хозяина библиотеки и заслуживающих, по его мнению, сохранения.

И книги о России – о ней самой и об ее истории. Страна эта привлекала особое внимание Вольтера. Его связи с Петербургом начались еще за два десятилетия до воцарения Екатерины II и начала переписки с ней. В середине 1740-х годов Елизавета Петровна обратилась к Вольтеру с предложением написать историю царствования ее отца. Личность Петра Великого чрезвычайно интересовала Вольтера (как и личность его противника, шведского короля Карла XII). Он считал русского императора одной из самых значительных, грандиозных фигур мировой истории. Вольтер принял предложение, из Петербургской Академии наук ему переслали 5 томов рукописных материалов о Петре и его эпохе. (Кстати, в начале XIX века в журнале «Вестник Европы» была опубликована заметка о том, что необходимость возвратить некую «весьма важную бумагу», находившуюся у Вольтера в связи с его работой над историей Петра, была «тайной причиной» покупки библиотеки.) Историю царствования Петра Великого, как и историю Карла XII, Вольтер написал, но в России ее издали лишь спустя несколько десятилетий. А материалы об эпохе Петра, как и иностранные сочинения о России (например, сочинение Адама Олеария), прибыли в Петербург в составе вольтеровой библиотеки вместе с большим числом книг, подаренных Вольтеру разными авторами, вместе с мемуарами, подлинными письмами огромного количества людей (среди них подлинные письма Ришелье) и вместе с 20 томами различных рукописей самого Вольтера…

…Жан-Луи Ваньер разобрал, привел в порядок привезенную в Петербург библиотеку, включенную в состав личной библиотеки Екатерины. Когда Джакомо Кваренги построил по берегу Зимней канавки корпус для «Рафаэлевых лож», в первом этаже этого корпуса разместилась и библиотека Вольтера; здесь же установили и исполненную в 1781 году скульптором Гудоном мраморную скульптуру, изображающую Вольтера, сидящего в кресле.

А судьба вольтеровой библиотеки в России оказалась непростой. Французская революция вызвала гонения на «вольтерьянство» во всех его проявлениях. Сочинения Вольтера были запрещены, доступ к его библиотеке категорически закрыт. Только Пушкин весной 1832 года, приступая к работе над «Историей Петра Великого», получил личное разрешение царя на ознакомление с составом библиотеки по ее каталогу.

В 1861 году вместе с частью Дворцовой библиотеки книжное собрание Вольтера было передано в