100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

«Проектиром», как он сам себя называл, выступил некий француз Пьер-Антуан де-Сент-Илер, в русских документах именовавшийся Петром Антонием Десентилером. Человек с неясной биографией, неизвестный у себя на родине, успевший послужить наемником в армии польского короля, а затем работавший в Голландии. Скорее всего, один из тех, о ком в сенатском указе об основании Академии художеств говорилось: «Иностранные посредственного звания, которые, получая великия деньги, обогатясь, возвращаются» на родину. (И правда: в Петербурге большое жалованье Сент-Илеру – 1500 рублей в год, в шесть раз больше, чем его ближайшему помощнику из русских – было назначено «по его иностранству».)

Осенью 1764 года Сент-Илер появился в Петербурге. Каким-то образом он, именовавший себя «математикусом», сумел найти «ход» к всесильному Ивану Бецкому – президенту Академии художеств и главному директору Комиссии о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы, созданной в декабре 1762 года. Сент-Илер представил Бецкому свой «мемуар» – «Проект, каким образом снять с города Санкт-Петербурга геометрический и вертикальный план»; к «мемуару» были приложены в качестве образца выполненные в карандаше аксонометрические планы двух районов Гааги – Малого рынка у ратуши и сада при Старом дворце. Рисунки эти Сент-Илер называет то «учиненными им», то «сделанными его учениками…»

В своем «мемуару» Сент-Илер писал: «Красивость и совершенство такового плана состоит в том, чтоб нарисование по уменьшенному масштабу дома во всем сходно было с самим домом. Причем осмеливается он уверять, что ни малейшей погрешности при делании сего плана учинено не будет и что он всякое приложит старание, чтоб сделать его вернее». «Для снятия сего плана, – читаем мы в «мемуаре», – надлежит выделить к оному довольное число молодых людей, упражняющихся уже в архитектурных рисунках, которых он употребит к рисованию по улицам фасадов с домов, к снятию высоты и широты и к измерению мест, ими занимаемых… Таковые молодые люди, взятые из Академии художеств или из других мест, учинят себя чрез то отечеству своему полезными…»

Учеников этих предполагалось «разделить таким образом, чтоб на каждый дом было их определено по трое, из коих один бы делал свои рисунки на улице, на дворе и в саду, другой бы снимал геометрические планы, а третий бы измерял цепью высоту и широту домов. Надлежит им при всяком деле друг другу помогать и до тех пор от одного дома к другому не отходить, покамест не срисуют и не измеряет его так, каков он есть…»

Сент-Илер пишет, что «при исправлении сего дела чтоб не чинилось никакой остановки от великой стужи в зимнее время»; более того, он считает, что вообще зимнее время удобнее для работы – листва деревьев не закрывает фасадов домов. Для этого можно было бы изготовить небольшие подвижные домики, в которых «может сидеть человек и, имея пред собою столик, на оном рисовать…» Домики эти предполагалось перевозить с места на место лошадьми.

«Проектир» просил также дать ему «для ношения инструментов» (астролябий, мерительных инструментов – цепей, саженей и пр.) солдат, в обязанности которых входило бы и «отгоняние народа, чтоб оной, теснясь толпами, не чинил бы ученикам в деле их помешательства». Сент-Илер просил определения его в Комиссию о каменном строении, возглавляемую Бецким, назначения жалованья, предоставления казенной квартиры («а как потребно для него спокойствие, то надлежит ему отвесить квартиру на Васильевском острову») и производства в офицерский чин, ибо «при исправлении такового важного дела необходимо надобно, чтоб не чувствовать ему с чьей-либо стороны огорчений».

Особая роль отводилась помощнику «проектира»; в этом качестве Сент-Илер хотел видеть архитекторского помощника Авкасатия Горихвостова, находившегося в ведомстве Главной полиции. Он должен был «распределять по улицам учеников… иметь над ними смотрение и свидетельствовать все их вчерне рисунки, по которым после проектир мог бы делать свой план, не сомневаясь в исправности и точности оных». (Таким образом, вся подготовительная работа – зарисовывание фасадов зданий в масштабе и со всеми деталями декора, архитектурный обмер и пр. – возлагалась на помощников и учеников; за собой Сент-Илер оставлял окончательное «сведение» обмеренных и зарисованных объектов в единый план.)

И очень любопытно, каким видел Сент-Илер продолжение своей работы в столице. Доведя своего помощника «в знании сего художества до совершенства», он рекомендует потом послать его «во все российские места, где многие казенные строения обвалились и почти виду прежнего своего состояния не представляют, чтобы снять с них в подлинной их пропорции рисунки – не ради того, чтоб впредь какие-либо по такому манеру строить здания, но чтоб знать, сколь странный был в прежние времена в архитектуре вкус и чтоб оные употреблять к лучшему разумению российской истории…»

Иван Бецкой доложил в октябре 1764 года проект Сент-Илера Екатерине. Императрица его одобрила. Одобрила, явно не представляя себе (точно так же, как Бецкой и сам Сент-Илер) громадного масштаба и трудности предстоящей работы. Все это осозналось позднее.

Императрица распорядилась: «Математикуса Сент-Илера в службу принять и по представлению его с Санкт-Петербурга планы с фасадами сочинять». А 3 февраля следующего года был «апробован» доклад Комиссии о каменном строении о прикомандировании «к сочинению плана» 10 учеников Академии художеств и 10 «солдатских детей» – школьников, обучавшихся в школах при полках столичного гарнизона.

Фактически «команда» Сент-Илера сформировалась в апреле 1765 года; работы начались в мае. Срок работ сам «проектир» определил в три года. Но ход их с первых дней показал всю нереальность этого срока. Грандиозным был объем работ. Затягивалось финансирование: из ассигнованных на приобретение необходимых принадлежностей и материалов 500 рублей было выдано лишь три сотни, причем медной монетой. Сент-Илер жаловался, что «во многих домах, куда ученики приходят для снятия планов дворов и садов, служители их гонят, в некоторые хозяева в майорских, полковничьих и генеральских рангах… их бранят, бить или вовсе взять под караул угрожают»…

Еще больше осложнений возникло в личных отношениях Сент-Илера с членами его команды. Видимо, сказывался недостаток профессионализма, опыта и растерянность перед огромностью затеянного предприятия. Горихвостов, рекомендованный самим Сент-Илером, отстраняется по его же требованию («Против него чинит ослушание, повеленного не исправляет и в лености к своей должности хождения не имеет»); назначенный вместо Горихвостова «Академии художеств архитектурии и живописи студент» Яков Алексеев удержался несколько месяцев и был сменен Иваном Соколовым – тоже из учеников Академии художеств, переведенным в нее из студентов Московского университета. Достаточно сказать, что из тех 10 учеников, которые весной 1765 года начинали работу, через три года не осталось ни одного – все сменились…

Но одно обстоятельство – важнейшее –